|
<1934–1935> Разбойники*Шли разбойники украдкой Очень злые. Их атаман Вдруг помахивает бородкой Лезет наскоро в карман. Пули там валяются. Разбойники молчат Их лошади легаются Их головы бренчат И путники пугаются. И в сторону спешат. Лишь только день потух Разбойник вышел на дорогу И, прошмыгнув как темный дух, Другого кличет на подмогу. Другой спешит Блестя под шляпой черным глазом И путник в сторону бежит И два разбойника за ним несутся разом. Домов слепые номера Им вовсе не служили И два ножа как два пера Им голову кружили. Настигнут был беглец. И вдруг Их жертва убежала. Глядят разбойники вокруг И точат два кинжала. Молчат они. Жуют табак. Но близок страшный рок Уже им слышен лай собак И топот грубых ног Стоят разбойники. Кругом из окон из дверей Подняв ужасный крик и гром Толпа бежит людей. Лови его! Держи его! Кричат со всех сторон И пули жикают по воздуху Кувыркая ворон. Идут разбойники Техасом По траве идут они. Вдруг звучит команда басом: Стой ребята отдохни! <1934–1935> «В этом ящике железном…»*В этом ящике железном есть и булка есть и хлеб было б делом неполезным их оставить на столе б. ибо крысы ибо мыши ибо разные скоты по законам данным свыше съели б всё без красоты и в укусах кумачёвых все изъедены в клопах всё семейство ювачёвых бы осталось на бобах Но не это важно. Мне ведь надо рифмой заманя так устроить чтобы в девять разбуди – ли вы меня. <Середина 1930-х> «Лес, в лесу собака скачет…»*Лес, в лесу собака скачет, Твердой лапой с твёрдым когтем на коре прямой сосны ставит знак. И если волки бродят стаями и лижут камни спящие во мху и ветер чёрными носами обнюхивают Собака поднимает шерсть и воет и на врага ворчит и пятится. <Середина 1939-х> «Мне стариков медлительный рассказ противен…»*Мне стариков медлительный рассказ противен пока тягучее скрипит повествованье Начало фразы в памяти бледнеет И всё что будет наперёд уму понятно Старик всегда, особенно разинув рот, Пытается ненужную фамилию припомнить То спотыкается на букву ы, То выпучит глаза – молчит И кажется, что он способен задохнуться. То вдруг подхваченный потоком старческого вдохновенья Летит вперёд местоименьями пересыпая речь Уже давно «они» кого то презирают, Кому то шлют письмо, флакон духов и деньги Старик торопится и гневно морщит брови А слушатель не знает кто «они». <Середина 1930-х> — 97 —
|