|
111. «Задумали три архитектора…»* Впервые – СП-II. С. 154. Автограф – РНБ. Уместно говорить о масонской символике текста: архитектор – означает одновременно создателя вселенной и легендарного Мастера Хирама; числа три, четыре и пять – важнейшие в масонском ритуале; плотник (каменщик?) – возникнет в другом масонском тексте Хармса (177; см. также 143). Отметим частоту появления числа три в разнообразной хармсовской игре числами – с ним связаны наиболее важные мифопоэтические ассоциации (см. 3, 10, 11, 15, 26, 29, 50, 51, 56, 62, 96, 124, 140, 184, 224. 296, 306). 112. «тогда солдатик маленький…»* Автограф – РНБ. 113. «видишь основание дома, на гальках покоится с миром…»* Впервые – СП-III. С. 119 (с иной текстологической интерпретацией). Автограф – РНБ. 114. «для вас для вас…»* Впервые – СП-III. С. 118 (с иной текстологической интерпретацией). Автограф – РНБ. 115. Скавка* Впервые – СП-II. С. 102. Автограф – РНБ. 116. «Я был у Шварца…»* Впервые – СП-III. С. 120 (с иной текстологической интерпретацией). Автограф – РНБ. Шварц Евгений Львович (1896–1958), – драматург. Хармс заинтересованно относился к творчеству Шварца, но эта заинтересованность носила критический характер (см.: Устинов и Кобринский. С. 566–567). 117. «Взяли фризовую шинель…»* Впервые – СП-II. С. 139. Автограф – РНБ. Фризовая шинель – из толстой ворсистой ткани; вышедшее ко времени Хармса из употребления слово могло возникнуть из нескольких текстов Гоголя: её носили учитель латинского языка в «Иване Федоровиче Шпоньке», капитан Копейкин в «Мертвых Душах», с ней встречаемся в «Невском проспекте»; в особенности же впечатляет привидение в облике Акакия Акакиевича, пытавшееся «<…> сдернуть фризовую шинель с какого-то отставного музыканта, свиставшего в своё время на флейте» (Гоголь. С. 156). См. также 44, 155, 185. 118. Третья цисфинитная логика бесконечного небытия* Впервые – СП-II. С. 45. Автограф с обширной правкой – РНБ. Укажем на некоторые источники понятий, которые претерпевают у Хармса, как обычно, своеобразную трансформацию. П. Успенский, анализируя мир четвертого измерения, нуменальный, в котором не действуют законы мира реального, проводит аналогию с двумя математиками: конечных, постоянных чисел (finitum) и бесконечных, нарушающих аксиомы привычной логики (transfinitum) (Успенский. С. 240). Тема трансфинитных чисел, как видим, выходила за пределы собственно математической проблемы и была популярной в начале XX века. (См., например: Жегалкин). Хармс, как ему свойственно, вводит свою систему счисления – цисфинитную (в прямом значении: числа ограниченного посюстороннего пространства). Разумеется, не следует дискутировать о научной состоятельности этой идеи Хармса, которая должна осмысляться иной, квазинаучной логикой (см. также 95, 119). — 163 —
|