Том 2. Пролог. Мастерица варить кашу

Добряк торжествовал: он сделал «маленький допросец» и «получил улику». – Волгина не могла оставить этого так: Нивельзин, конечно, относил слова Рязанцева к действительным причинам своего сближения с ее мужем. Надобно было показать ему, что Рязанцев ничего не знает.

– Скажите, Нивельзин, где видели вы моего мужа?

Нивельзин смотрел на нее изумленными глазами.

– Скажите Григорию Сергеичу, где видели вы моего мужа. Он воображает, будто вам было поручено видеть его тотчас же по приезде в Петербург.

– Я видел monsieur Волгина сейчас, здесь, в театре; мы встретились совершенно случайно.

Рязанцев был сражен. Но в тот же миг на лице его выразилось понимание, довольство и с тем вместе уважение, близкое даже к благоговению.

– Не спрашиваю больше, – сказал он, таинственно понижая голос. – Вы не искали друг друга. Вам не было надобности видеться. Вы встретились в опере, совершенно случайно. Какие дела могут быть в опере? О чем можно говорить в опере? – Чья бы ни была эта мысль, я выражаю свое уважение к этому человеку и молчу.

Конечно, он понял, что Волгин ведет свои дела еще гораздо искуснее, нежели предположил он, по отправлению агента в Лондон через Австрию. – Но Волгиной было важно только то, чтобы Нивельзин не считал нарушенной тайну своих отношений к Савеловой. Нивельзин мог видеть, что Рязанцев толкует о rendez-vous [3] нисколько не похожих на любовные. Этого было довольно для Волгиной. Теперь Нивельзин сам заставит Рязанцева высказать ему свое предположение и сумеет объяснить ему вздорность этой фантазии.

– Хе, хе, хе! – Я молчу. Оставим это. Не любопытствую, что привезли вы Алексею Иванычу, – продолжал Рязанцев таинственным шепотом. – Но что же вы привезли мне? – Только поклоны? Или и поручения? – Как поживают? Скучают по родине?

– К вам есть письма. В них ничего особенно важного. Я не знал, что найду вас здесь, и их нет при мне. Привезу завтра поутру. Но мы поговорим с вами, когда взойдем в ложу. – Нивельзин бросил Рязанцева и подошел к Рязанцевой. – Я имею сказать вам несколько слов, Анна Александровна.

– По секрету? Что подумает мой муж? – Предупреждаю вас, Лидия Васильевна: это страшный ветреник, – по крайней мере был ветреник прежде, нежели сделался моим постоянным поклонником, – и рекомендую: Нивельзин.

– Мы немножко знакомы, – сказала Волгина, подавая ему руку: – И когда вы расскажете ваши секреты Анне Александровне, я, также по секрету, сделаю вам выговор.