Том 2. Пролог. Мастерица варить кашу

– Если бы вы знали, какой вздор вы говорите! – И муж и Нивельзин расхохотались бы.

– Вы отстаиваете их очень твердо, но скоро мы произведем маленькое следствие и получим улики, – сказал Рязанцев, лукаво приморгнув. – Нивельзин наверное зайдет сюда, и мы произведем ему допрос! Небольшой допросец!

– Так вы еще незнакома с Нивельзиным? – сказала Рязанцева. – А я думала, что и вы хороша с ним. Когда вы взглянули на него, вы пожали плечами, и он вспыхнул.

– Вероятно, он понял, почему я пожала плечами. И если он придет сюда, то убедится, что я очень люблю делать выговоры.

– За что ж вы сделаете ему выговор?

– За то, что он переменил место.

– Он переменил место? Где ж он был прежде? За кем он смел волочиться?

– Как вы любопытна! – Как вы неосторожна! – Ваш муж слушает нас, вы забыли это.

– Я слушаю, это правда; но ничего не слышу. Я образцовый муж.

– Не очень шутите, мой милый муж: я в самом деле немножко влюблена в него, несмотря на мои двадцать восемь лет. Несчастная! Он ни разу не взглянул на меня, с тех пор как мы поклонились!

– Творец! – Почему влюбляются в таких жестоких? – патетически сказал Миронов. – Почему не влюбляются в меня? – Он стал утирать кулаком глаза. – Влюбитесь в меня, я не буду жесток! У меня чувствительное сердце! – и продолжал хныкать, пока не кончился длинный дуэт между певцами, которых никому не было охоты слушать. – Он недурно подделывался своим хныканьем под их достойные оплакиванья голоса и заслужил то, что три довольно хорошенькие дамы из соседней ложи шептали ему: браво! – Он раскланивался им, прижимая руку к сердцу, и, стискивая ручку своей студенческой шпаги, бросал такие свирепые взгляды на двух мужчин, бывших в той ложе, что и они расправили свои официальные лица.

* * *

– Я устала сидеть, – сказала Рязанцева, когда кончился первый акт. – Пойдем ходить по коридору.

– Пожалуй, – отвечала Волгина.

Они успели сделать лишь несколько шагов, Нивельзин уже взбежал в их коридор. – Он подошел к Рязанцевой, сказал, что приехал только вчера, что множество дел не позволило ему сделать еще ни одного визита, что поэтому Рязанцева должна извинить его.

Рязанцев шел позади, с Мироновым. Он крякнул деловым образом, чтобы заставить его оглянуться, и сказал:

– А с Алексеем Иванычем Волгиным вы уже виделись? – Да, я видел его.

– Хе, хе, хе, – вы виделись с ним! – Рязанцев лукаво приморгнул. – Мы не в претензии, – продолжал он серьезно и одобрительно. – Важные дела прежде мелких. Мы понимаем, что вы должны были увидеться с ним первым.