Том 2. Пролог. Мастерица варить кашу

– Как это вы здесь, в боковых-то местах? – вполголоса сказал Волгин, пригнувшись к уху «этого-то» и дотрагиваясь до его плеча. «Этот-то» был Нивельзин.

Нивельзин оглянулся. – Волгин! Вы! – Если кому, то мне дивиться, что мы встречаемся здесь. Как это вы забрались в боковые места? – Танечка, вы извините меня, мне' надобно поговорить с господином Волгиным, – обратился он к своей соседке, до которой еще не доходило пересчитыванье Волгина. – Я надеюсь, что вы не до такой степени заинтересованы увертюрою, чтоб отказать мне в нескольких минутах разговора, monsieur Волгин? – Прощайте, Танечка.

– Идите, бог с вами. Будто я не понимаю! – сказала девушка больше с шуткою, нежели с досадою. – Ступайте в ложу к вашим друзьям.

– Я не пойду в ложу к Рязанцевым. Вы увидите, что напрасно обижаетесь. Серьезно, мне надобно поговорить с monsieur Волгиным. Вы увидите, я буду сидеть в четвертом ряду кресел.

– Посмотрим. Если не пойдете в их ложу, то прекрасно. Но в таком случае незачем было прощаться. Поговорили бы с monsieur Волгиным и пришли бы назад.

– Я компрометировал бы вас, Танечка, если бы возвратился сюда: в антракте, в фойе, знакомые увидят меня. Как я скрылся бы после того? Они стали бы смотреть, куда я пропал.

Девушка смеялась. – Oh, traitre! Oh, monstre! Почему же вы не сказали мне, что пробудете здесь только до первого антракта? – Oh, monstre! Voyez comme il sait mentir! Mais je vous assure que vous etes un monstre! [2]

– Порок наказан в моей персоне, – сказал Нивельзин, вышедши с Волгиным в коридор. – Я был дружен с Танечкою, – она жила с одним из моих знакомых. Входя в театр, встретил ее, спросил о нем, – я только вчера приехал, еще почти ни с кем не виделся; – пока я путешествовал, он женился. Вы видите, она мила – и даже с нею можно говорить, она читает французские романы.

– И вы пошли с нею в боковые места?

– Чего же вы хотите? – Я не был влюблен ни в кого, я не думал о возможности жениться.

– А теперь думаете? – Волгин залился руладою, от которой вздрогнула прислуга коридора. – Когда ж это успели решиться? – Однако, я думаю, мне пора: я пришел в типографию, – здесь, подле, – было еще рано – зашел сюда. – Он вынул часы. – Пора. – А когда вы к нам? Жена будет очень рада видеть вас.

– На днях!

– Эко, хватили: «На днях!» – Завтра.

– Может быть, завтра.

– Ну, тоже хорошо: «Может быть!» – Завтра, да и кончено. Обедать. – Вы видите, вас зовут с искренним расположением. Чего ж тут? Много вы насчитаете семейств, где искренне расположены к вам? – Рязанцевы, да и обчелся, я думаю. Так завтра?