|
– Тише, могут слышать, – шепнул Рязанцев в совершенном восхищении. – Вы отговариваетесь очень мило, но напрасно. – Ах, теперь понимаю, если вы советуете говорить, чтоб не могли услышать! – Совсем забыла, что в Лондоне живут наши! Но с чего же вы взяли, что Алексей Иваныч посылал Нивельзина с поручениями к ним. – Алексей Иваныч не мог сказать этого. Неужели Нивельзин так сказал вам? – Такие вещи не сказываются, они только угадываются, – с восхищением шептал Рязанцев: – Человек не думал о путешествии. Вдруг объявляет: послезавтра еду за границу; – оказывается, накануне был у него Алексей Иваныч. Человек едет, – и Алексей Иваныч один знает час его отъезда, – приходит провожать его, – провожает до кареты, обнимаются, оба, кажется, плачут, целуются, Алексей Иваныч усаживает его в карету, – мы знаем только эти факты. Давайте нам факты, до их значения, мы как-нибудь доберемся своим умишком, – хе, хе, хе. – Он смеялся от глубины души. Если бы Волгиной привелось услышать такое объяснение в тот вечер, когда была взволнована соображениями мужа о будущем, она приняла бы слова Рязанцева очень горячо. Но она не любила унывать; она не любила заранее мучить себя страхами. Муж мог расстроить ее своими предсказаниями, но лишь на несколько часов. На другое утро она встала уже с теми же мыслями, какие имела до этой тревоги: не все то сбывается, чего боятся – мнительные люди, между которыми муж ее был один из самых искусных на придумывания. Она твердо знала, что кто осторожен, тот почти всегда совершенно безопасен. Поэтому слова Рязанцева хоть и были не совсем приятны ей, показались больше забавны. – Что за вздор! – сказала она, засмеявшись. – Вы сами говорили мужу, что он проехал в Рим, – какие ж это посылки наскоро в Лондон, когда человек едет в Рим и живет там, потом в Париж и живет там? – Вы говорили мужу, что он хотел проехать в Англию только уже на возвратном пути в Россию? – Те, те, те! – прошептал Рязанцев, плутовски прищуривая глаза и потирая руки с ожесточением восторга. – Те, те, те! – Через две недели по выезде из России доехавши до Рима, можно было иметь время завернуть в Лондон! – Алексей Иваныч ведет дела похитрее нас грешных. От нас едут прямо в Париж, по торной дороге в Лондон, – а у него: поехал по дороге в Италию! – Кому интересно следить, который поехал в Италию? – Свернул с половины дороги, и опять попал на нее – все шито и крыто, иголочки не подпустишь! – Да, надо нам всем поучиться у Алексея Иваныча! – Жаль одного: расход слишком тяжел! – Такие большие издержки можно делать только в немногих, чрезмерно важных случаях. — 67 —
|