|
– Да, я сама думаю, что она уже не вернется раньше двух, трех часов… и мы будем ночевать на даче этого Тенищева… Но, быть может, она приедет раньше… – И захочет вернуться ночевать домой? – Пусть будет и так. Она заставила вас дожидаться ее; может и сама подождать, пока мы с вами напьемся чаю завтра поутру. – Нет, отпустите меня, пожалуйста… – Вы боитесь выговора? – Нет, она не способна делать выговоры. Но мне самой не хотелось бы… Вместо ответа Волгина вынула булавку из ее волос. – «Боже мой!» – проговорила девушка в смущении, почти в испуге, подхватывая рукою густые локоны. – «Боже мой! – повторила Волгина, подделываясь под нежный сопрано девушки, и выдернула другую булавку. – Ах, зачем у меня не такие волоса!» – проговорила она с досадою. – Ваши гуще моих, – сказала Илатонцева. – Но они черные! – Зачем я не блондинка! Такая досада! – А Наташа дивится, что я умею причесать себе волоса без зеркала! – Поневоле выучишься! – Впрочем, теперь, конечно, все равно. – Идем ко мне, в спальную. Пора спать. Володя мастер будить. Голосок такой же прекрасный, как у отца. – Она почти насильно подняла Илатонцеву со стула и повела, – но сошедши с места против воли, Илатонцева с восторгом заговорила: «О, как я рада, что вы не пустили меня! – Мне было бы так тяжело, страшно одной в этом сыром, гадком доме!» – Володя не будет мешать вам: он здоров и не плачет по ночам; но часов в восемь разбудит. – Перемени простыню на диване, – возьми из моих, Наташа; и подушку положи из моих. – А где же спать мне, Лидия Васильевна? – Ах, какая ты глупая девчонка! Она готова плакать, что у нее отнимают диван! – Нет, Лидия Васильевна, – убедительным голосом возразила Наташа. – Я ничего; только я не знаю, где же вы прикажете мне лечь: здесь ли, на полу, принести тюфяк, – или в кухне? – Я прикажу тебе вовсе не ложиться: иди в зал и сиди всю ночь у окна. – Зачем же, Лидия Васильевна? – и не спать? – с отчаянием спросила Наташа. – И не спать. Сиди и молись, чтобы я сделалась такая же добрая, как Надежда Викторовна, которая тебе нравится. – Очень хоро… – начала было Наташа, но, не договоривши, передумала: – Да вы смеетесь, Лидия Васильевна! – Убирайся в кухню, к Авдотье, – ложись в зале, если не боишься одна, – ложись здесь, – не все ли равно? – Когда ты перестанешь быть глупою и надоедать мне всякими пустяками, все равно, как Алексей Иваныч? — 57 —
|