|
Жена засмеялась. – Я пойду гулять по нашему садику. Я не хочу отнять у себя удовольствия прочесть ей лекцию. – И не вызовешь меня к ней? – Нет, не вызову, друг мой, не бойся. У меня нет только охоты, у тебя нет и времени для лишних знакомств. Через полчаса Волгина вернулась из садика в комнату мужа. – Давай то, что у тебя приготовлено для типографии. Я еду в город, буду в той стороне. Эта глупая Наташа вздумала пристать ко мне, чтобы я купила ей золотые серьги: Илатонцева подарила ей вчера три рубля. – А как же лекция, которую ты хотела прочесть этой старой дурище? – Наташа могла бы подождать, – поехала бы, голубочка, после обеда. После обеда некогда. Вчера Миронов не был, – значит, приедет обедать. Будет еще кто-нибудь из моих приятелей. Возьму коляску или шарабан, если их будет много, и поеду в Парголово: я еще не была там. – Ну, так могла бы Наташа подождать до завтра. – Нельзя ей, потому-то она и пристала: на даче, где живут столяры, ныне большой праздник, день рождения жены второго брата, – того, который приходил к нам поправлять мебель. Наташа непременно хочет отличиться там в золотых сережках. * * *За обедом Волгина сказала мужу, что Илатонцева заходила с теткою к ним и оставила записку, в которой говорит, что тетушка и она заедут послезавтра. Но перед обедом на другой день приехал слуга Илатонцевых и подал новую записку. Девушка извиняла свою тетку и себя в том, что они не будут завтра у Лидии Васильевны: ныне поутру тетушке представилась непредвиденная надобность спешить отъездом в деревню. Через четверь часа они должны быть на железной дороге. Тетушка так поздно сказала ей, она торопится и стыдится, что так дурно пишет. – Тетушка поручает сказать, что первый визит ее по возвращении в Петербург будет к Лидии Васильевне. В приписке из десяти слов тетушка повторяла то же извинение и уверение по-французски, выражаясь о себе jait и javait [1], по грамматике русских аристократок и парижских лореток, – как заметил Волгин, с обыкновенным своим остроумием, за которое и одобрил себя необходимою руладою. – Обещание тетушки не очень страшно: к тому времени пятьсот раз успеет забыть обо мне. – Илатонцева будет иногда заезжать, пока не будет у нее жениха. – То есть очень недолго, – заметил Волгин с неизменною своею основательностью. – А что касается ее тетки, то уверяю тебя, голубочка, надобность этой дурище спешить в деревню та же самая, какая заставила ее тогда рыскать черт знает где, бросивши племянницу. Просто ветер ходит у нее в голове: он подует, она и несется, – уверяю. — 59 —
|