|
Три года назад m-me Ленуар получила письмо, что ее старшая сестра умерла. У сестры остались две дочери, – одна ровесница Илатонцевой, другая двумя годами моложе. Они остались круглыми сиротами. Тетка должна была ехать, заботиться о них. Илатонцев упрашивал ее только съездить за ними, привезти их. Она не согласилась. Она говорила: «У них нет состояния; они должны выйти за людей небогатых: потому не должны приучаться к роскоши, не должны и видеть ее вблизи». – Да, роскошь портит людей; вот, например, вас как испортила, – заметил Волгин и залился руладою в одобрение своему остроумию; кончив руладу, обратился к жене: – Что, каково, голубочка? – Видишь, светский человек! – и повторил руладу. – Спросите светского человека, Надина, – приятно ли ему ваше общество, – сказала жена. – О себе я не спрашиваю: он каждый день уверяет меня, что приятно. – Что же, голубочка, ты должна видеть, нравится ли мне Надежда Викторовна, – отвечал Волгин: – А что же вы смеетесь, Надежда Викторовна? – Голубочка, чему же смеется Надежда Викторовна? – Будь уверен, что не твоей светскости: может быть, просто по сочувствию твоей веселости, – Вы любите кататься на лодке, Надина? – Да, люблю. – В самом деле, вечер прекрасный, погода тихая, – с большим одобрением сказал Волгин. – Значит, послать старика, голубочка? – Разумеется, сходишь за ним и принесешь два пальто, мне и Надине, – Наташа даст тебе, – наденешь и сам пальто. – Ну-у, голубочка… – уныло затянул Волгин и очень убедительно прибавил: – А я и позаботился бы, голубочка, чтоб готов был чай к тому времени, как вы… – Можете видеть, Надина, как ему приятно не только ваше, но и мое общество. – Ах ты, голубочка! – Это значит, ты шепнула Надежде Викторовне, покуда я хохотал. – Эх, голубочка! – Вы видите, Надина, что у него надобно учиться не только любезности, но и хитрости: он даже и надобность придумал, для нас же, чтобы он остался дома, – Ты позаботишься о чае! – Хорош будет чай! – Но иди же за стариком, не переслушаешь всех похвал себе. – Пошли дворника на дачу Тенищева сказать, что Надина с нами. Волгин вздохнул, но пустился чуть не бегом к избушке подле маленькой пристани. – На пристани была привязана рыбацкая лодка. Из избушки вышел старик-рыбак с довольно большим ковром, принялся раскладывать и оправлять его по лодке. А Волгин между тем стремглав летел домой, придерживая рукой фуражку, чтобы не сорвалась от неуклюжих, но очень успешных прыжков, которыми он отмахивал чуть не по две сажени. — 48 —
|