|
Когда Егор* представит счет, ты заплати за меня, я отдам тебе в сентябре. У меня такие планы: до начала декабря я в Москве*, потом уезжаю в Nervi*, там и в Пизе живу до Поста, потом возвращаюсь. У меня в Ялте кашель, какого ни было и милой Любимовке. Кашель небольшой, правда, но все же он есть. Ничего не пью. Сегодня был у меня Орленев, была Назимова. Приехал Дорошевич. Виделся на днях с Карабчевским. Писал ли я тебе насчет «Чайки»?* Я писал в Петербург Гнедичу слезное письмо*, в котором просил не ставить «Чайки». Сегодня получил ответ*: нельзя не ставить, ибо-де написаны новые декорации и проч. и проч. Значит, опять будет брань*. Ты же не говори Маше, что я читал твое письмо к ней. Или, впрочем, как знаешь. От твоих писем веет холодком, а я все-таки пристаю к тебе с нежностями и думаю о тебе бесконечно. Целую тебя миллиард раз, обнимаю. Пиши мне, дуся, чаще, чем один раз в пять дней. Все-таки я ведь твой муж. Не расходись со мной так рано, не поживши как следует, не родивши мне мальчишку или девчонку. А когда родишь, тогда можешь поступать как тебе угодно. Целую тебя опять-таки. Твой Antoine. На конверте: Москва. Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой. Красные ворота, д. Алексеевой. Книппер-Чеховой О. Л., 28 августа 1902*3815. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 28 августа 1902 г. Ялта. 28 авг. Милая моя собака, г-жа Адель, уезжая, просила дать ей какое-нибудь поручение к тебе, и вот я посылаю часть того, что должен был бы сам привезти. Боюсь, как бы она не измяла или не рассердилась на меня за то, что я даю ей так много вещей. По вечерам в Ялте уже холодно. Обидно становится, что лето уже прошло. Ты с удовольствием удишь рыбу, по целым часам сидишь неподвижно? Ты, значит, становишься такою, как я. Целую тебя, мою дусю ненаглядную, и обнимаю. Твой Antoine. Напиши, получила ли вещи*, в исправности ли… На конверте: Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный, д. Гонецкой. Короленко В. Г., 28 августа 1902*3816. В. Г. КОРОЛЕНКО 28 августа 1902 г. Ялта. 28 авг. 1902. Дорогой Владимир Галактионович, вот еще подробности. Когда мною были написаны заявление к К<онстантину> К<онстантиновичу>* и письмо к Вам*, вдруг явился гость – акад. Кондаков, которого Вы знаете. Мы разговорились, и он между прочим сказал мне, что заявление следует посылать на имя А. Н. Веселовского, так как сей состоит председателем Отделения, но вовсе не на имя К<онстантина> К<онстантиновича>, который состоит только членом Отделения, как я и Вы. Я быстро переписал заявление* и в тот же день послал его* – на имя Веселовского. Стало быть, Батюшков был не прав. — 13 —
|