|
«Возможно, так оно и есть, — сказал новоиспеченный "суфий", — но что касается меня, то я обнаружил ее только месяц назад!» * * * Вышеприведенная схема показывает, что для суфийского подхода характерна систематическая забота о том, чтобы ученик проходил в своем развитии последовательные стадии, во избежание неправильных результатов. Во многих предположительно магических и мистических процедурах, содержащихся в книгах, которые приписываются другим учениям, суфии (и не только они) узнают техники, основанные на неполном понимании тех же самых или подобных процессов. Таким образом, еще раз подтверждается суфийское положение, что подобными исследованиями, по существу, можно заниматься только одним методом, и метод этот, основные характеристики которого я привожу здесь, уже сам по себе исходит из интуитивного видения, развиваемого в результате преодоления обычных ограничений. Короче говоря, это и есть первоначальный формат того, что столетиями называлось "science of man" («наука о человеке») задолго до того, как появилось современное обозначение "the human sciences" («человеческие науки») . В виде недавнего примера такой оценки, сделанной на основе объективного рассмотрения суфийских идей и практик («объективного» в том смысле, что исследователь не является ни оккультистом, ни ориенталистом, ни суфием), приведем отзыв известного современного поэта Теда Хьюза, который, обдумав наши публикации, написал следующее: «Часто можно встретиться с упоминанием хранителей "Тайной доктрины", некоего мистического братства, которое, как говорят, содержит ключи ко всему, что на Западе, за пределами христианства, связано с оккультизмом: карты Таро, ...тайные общества, Розенкрейцеры, Масоны, Каббала. Теперь становится понятно, что все это фактически произошло от суфиев и представляет собой деформированные, уцелевшие осколки первоначальной доктрины... Таким образом, многие выброшенные за борт вечные вопросы бытия... внезапно возвращаются в органичное русло жизни...» Заслуживают внимания два момента. Во-первых, ученые, и не только они, проследили, что большинство внешних формулировок, и наподобие тех, что упоминаются Хьюзом, и других, восходят к временным обучающим группам с Ближнего Востока, и исследования, посвященные этим темам, стали публиковаться уже достаточно давно. Суфии не претендуют на то, что все учения произошли от них, но они, как всегда, заявляют, что на стадии Высшего Сознания, достигаемого различными мистическими традициями, суфийский опыт и опыт аналогичных структур идентичны. При этом почти нет сомнений, что в большинстве случаев такого рода объединения существуют сегодня лишь в очень искаженных и гипертрофированных формах, представляя собой обычные культы. Во-вторых, замечание Хьюза о христианстве (где он выносит суфийские влияния за пределы христианства) не совсем корректно, так как суфийское понимание христианства так глубоко, что суфиев часто называют на Востоке «тайными христианами», а сами они почитают Иисуса Учителем Пути, соединившим в себе инструментальную и пророческую миссии. Как уже отмечалось, в средневековой Европе суфиев считали авторитетами в христианском вероучении. Но сами они убеждены в том, что догма и литургия — это основа, но отнюдь не окончательная стадия, и религиозный опыт как непосредственный контакт с духовным является целью религии, тогда как внешние атрибуты — лишь средства для ее достижения. Как видим, «грузовой» культ существовал на Западе до того, как его явно продемонстрировали папуасы... — 56 —
|