|
Так что самостоятельность ребенка – это понятие весьма относительное. И никакие компьютеры, видеоигры, плееры и телевизор, на попечение которых родители со спокойной совестью оставляют детей без присмотра одних, не сумеют спасти их, если понадобится, при внезапном испуге от истинного или мнимого источника страха, когда начинает казаться… А, к сожалению, вдруг начинает казаться даже при лае чужих собак за окном… И пусть это только лишь временно в мыслях, зато страх в подсознании чаще всего на всю жизнь. В общем, ситуативно-одинокий ребенок – это ребенок с недремлющим сторожевым пунктом, в настороженном состоянии служебной собаки, на словах ничего не боящийся, а на деле мнительно-подозревающий и тревожный. Причем эта тревожность связана с постоянно нарастающим внутренним напряжением пропорционально времени вынужденного одиночества, выражаясь в так называемом состоянии свободно плавающей тревоги, когда ребенок боится, не зная чего, не понимая конкретную причину своего профилактического беспокойства. Короче говоря, это ребенок в стадии мобилизации психоэмоционального стресса, несмотря на все его уверения, что он любит один оставаться в квартире, создающие Вам своеобразную презумпцию невиновности. А Вам, собственно говоря, только этого и надо, чтобы без угрызения совести продолжать свой воспитательный эксперимент. * * *С какого возраста Ваш ребенок может оставаться дома один – вопрос весьма спорный. Во многих странах, например в Австрии и Америке, законодательством предусмотрено с двенадцати лет, в то время как в России большинство психологов придерживаются мнения – с шести-, семилетнего возраста. А некоторые «специалисты» даже советуют приучать детей к самостоятельности уже с пеленок. Несмотря на их «веские» аргументы в пользу этого, по моему мнению, это все-таки специалисты в кавычках, совершенно незнакомые с возрастными возможностями и возрастной психологией ребенка. Мне не раз приходилось оказывать помощь детям, так же как их родителям, которые по советам таких специалистов, не всегда имеющих собственного ребенка, но зато умеющих «воспитывать» чужих детей, помещали младенцев буквально с рождения в соседнюю комнату, чтобы он не мешал ночью спать, чтобы плач его не раздражал утомленных за день маму с папой. И отчаянный плач их младенца, зов на помощь не трогал их жестких сердец, ведь они так вели себя, следуя лишь советам врачей. Пусть поплачет, потом перестанет, как поймет, что зовет маму зря. И ребенок действительно больше не плакал, вдруг смирившись с тоской одиночества, становясь неконтактным, угрюмым и грустным, депрессируя и замыкаясь в себе, без конца почему-то болея, начав отставать даже в развитии, ощущая себя нелюбимым ребенком. Ведь с любимыми мамы так себя не ведут. — 344 —
|