|
У девочки астма от баловства? У Поленьки астма после «расправы» родителей за ее смех несмышленыша? Любовь… любовь в виде шлепка? Честно говоря, бесхитростное откровение матери меня потрясло. А ребенку уже помогали лишь системы с гормонами. Но Поленька с удивлением продолжала распахивать навстречу миру свои бездонные глаза-озера, зрачки в которых напоминали лодки, переполненные печалью и страданием. И однажды пришло неожиданно в голову: печаль можно разбавить хоть капелькой радости. Ну а если попробовать смехом? Правда, ей не до смеха. А кукле ее? Ее кукла Оксана ведь здесь за компанию и ничем не болеет, так девочка всем говорит… И тогда я решила – «смеяться» над куклой, проводя все обходы в палате в стихах, над которыми дети смеялись, потому что с Оксаной все время что-то происходило смешное. Но смеялись другие больные, Поленька ко всему лишь прислушивалась. Этот трюк полностью не удался. Правда, девочка стала немного контактнее, став рассказывать мне иногда, что Оксана ее вытворяла, когда не было меня в больнице. Но болезнь, как и прежде, прогрессировала. Я решилась опять на попытку помочь девочке жить без лекарств. Попросила, чтоб мама ее пропустила свидание и в больницу к ней хотя бы раз не пришла. В этот день у девчушки не было приступа, но она целый вечер смотрела в окно, ожидая, что мама придет, хотя ей и сказали, что мама больна, папа же на работе. На второй день опять была та же история. Поленька уже не задыхалась. Аллергия на маму?! Такой результат не могли дать мне даже в лучшей лаборатории мира. Тем не менее это почти было так. Но ведь девочке надо вернуться домой. И однажды меня осенило: кроме прочего, надо лечить баловством – Несмеяны болеют, Смеяны же – вряд ли. Надо выбить клин клином. Мне пришло тут же в голову постараться устроить в отделении конкурс проказ. Представляю лишь только сейчас, что тогда могли думать вообще обо мне все медсестры, давно умудренные опытом: молодая, неопытная, сама без детей, а дурачится хуже ребенка. Правда, конкурс удался на славу. Ну а Поленька, сперва боявшись с остальными больными участвовать в нем, потом так разошлась, потом так вошла в роль, что ее бы, наверно, играть в своих фильмах взял бы сам Чарли Чаплин, если б это увидел. Затем конкурс проказ мы опять повторили, пригласив на него в отделение всех родителей больных детей и конечно же маму моей Несмеяны, предварительно ей объяснив, что к чему и как надо теперь ей вести себя с дочкой. Увидав свою маму, девочка убежала, отказавшись участвовать в конкурсе. Но когда мама ей рассказала, что специально пришла посмотреть на нее, что была не права, что тогда наказала, девочка с радостью ей поверила. И опять оказалась самой лучшей из лучших, а вернее, большой шалунишкой, баловницей такой, как приказывал возраст, баловницей по возрасту и по характеру. — 321 —
|