|
Когда-то в бывшем СССР идеального человека называли «голубым человеком» по аналогии с названием книги Лазаря Лагина, известного многим автора «Старика Хоттабыча», «Голубой человек». Это сегодня понятие «голубой» вызывает несколько иные ассоциации, а в середине XX века книга Лагина «Голубой человек» превратила это понятие в идеального человека, в человека с настолько высокими моральными качествами, что вряд ли можно поверить, что такие люди вообще существуют. По идее романа, советский юноша Георгий Антошин благодаря фантастическим обстоятельствам переносится из пятидесятых годов прошлого века в Москву 1894 года, где среди людей дореволюционной России он, уже успевший пожить в «светлом завтра», кажется всем голубым. Сам писатель, разъясняя смысл слова «голубой», ссылается на беседу с неким семинаристом, поведавшим ему, что словосочетание «голубой человек» идет из актерской среды. Так называли героев пьес, которые не курили, не пили, не обращали никакого внимания на девушек, зато думали – как принести пользу народу. Все это было настолько неестественно для жизни, что актерам играть такие роли казалось противно, а умудренные житейским опытом зрители считали, что таких людей на свете просто не бывает, что это – «несуществующие» люди, как «идеальный человек» Платона. А когда речь идет об идеальных детях, то мы хотим от них гораздо больше, чем мог позволить себе самый идеальный голубой из голубых несуществующих людей. Так надо ли быть Вашему ребенку голубым, в высоком смысле этого понятия? Не жить же ему в самом деле на острове Утопия, где очевидно, может, пригодились бы такие качества. Да, но «утопия» – такое место, которого на свете нет. А выдумавший это государство лорд-канцлер при дворе английских королей, прославленный им Томас Мор, вначале «потерявший голову» от своих фантастических грез в переносном смысле, в итоге все-таки лишился головы на эшафоте в своей неутопической стране. Так что не стоит, чтобы идеальность ребенка стала его утопической чертой. Недаром одно из коротких изречений, дошедших к нам из Древней Греции, семи известных мудрецов, написанных в дельфийском храме, уже тогда гласило: «Мера – важнее всего». И в идеальности тоже должна быть мера. Ужасный ребенок– Ты ужасный ребенок. – А что значит «ужасный»? Из разговора мамы с четырехлетним Никитой Кроме слова «ужасный», его не называли никак, а если даже пытались дать какое-то другое определение, он с готовностью сам напоминал – кем является на самом деле, принимая, очевидно, слово «ужасный» за верх похвалы его достоинств. Женя, так звали мальчика, тоже участвовал в наших научных исследованиях по адаптации первоклассников к школе, и мы его посадили даже специально на первую парту в классе вместе с Лешей-Лешенькой, чтобы хоть капельку подражал «идеальному» ребенку, но вместо подражания вся его деятельность была направлена для придания Леше своих качеств. А эти «качества» заключались в том, чтобы совершить что-то, не совершаемое никем, кроме самого Жени. Однажды очередную комиссию, пришедшую в класс, после всех устрашающих инструкций учительницы, как надо себя вести, мальчик встретил, стоя на тумбочке вешалки, выкрикивая искренние слова приветствия и радостно смеясь, к всеобщему ужасу педагога и директора школы, пытающихся превратить его выходку в шутку. А когда мне его вместе с заведующим кафедрой прикладной психологии впервые довелось привезти на исследование в университет и он, демонстрируя свою грамотность, прочитал на двери вместо «психологическая лаборатория» «психиатрическая», позвонив тут же маме без нашего разрешения, чтоб «обрадовать» ее, что он сейчас в какой-то психиатрической комнате, испуганную женщину, заведенно кричащую в трубку: «Что ты натворил! Что ты натворил!» – я никак не могла привести в чувство, объясняя, что с сыном ее ничего не случилось, это наше обычное очередное обследование. Но она уже просто не верила, что с сыном ее ничего не случилось, да при этом еще на занятиях. — 300 —
|