|
Мальчик жил вместе с дедушкой в далеком ауле и не знал совсем русского языка, не желая общаться с нами и по-казахски, будто бы был немым… Он лишь плакал, пытаясь от нас убежать. Но… бежать он не мог, «пузырь» мог лишь катиться. Это было ужасное зрелище, щемящее душу. Даулет, так звали ребенка, переполненный негативизма к нам, он вообще первый раз в своей жизни видел столько людей, отказался не только общаться, но и также от пищи и жидкости. А ему был назначен разгрузочный день, и не просто разгрузочный, а разгрузочный сахарный. Этот день очень важен был для лечения мальчика, у которого был не лучший прогноз. Все лекарства ему мы давали насильно, раскрыв рот, чтобы их затолкнуть. Так же точно решили дать сахар. Как всегда, он кричал и брыкался, сжимал зубы… Но вдруг… начал их размыкать… Замолк, замер, в глазах – изумление… Что случилось? Мы все испугались. А ребенок вдруг сам открыл рот и спросил по-казахски – что это такое, указав нам на сахар. «А можно еще?» Значит, все-таки он не немой. Оказалось, что мальчик ни разу в своей жизни не пробовал сладкого. Там, в далеком ауле, его просто не было. Ну а дедушка в нем не нуждался. После «сладкого» дня Даулет изменился. Начал нам улыбаться. Принимал все лекарства, лишь бы только потом получить что-то сладкое. И пошел на поправку гораздо быстрее, чем мы думали раньше, сомневаясь уже, что сумеем помочь. Он буквально стал сыном больницы. Все пытались теперь подсладить его жизнь. Первым словом по-русски его стало «конфета». Дети даже уже называли его не по имени, а зовя нежно просто «конфеткой», и мальчишка на это всегда отзывался. А когда пришло время ему возвращаться, вылечившись, домой, день, которого мы все так ждали, он рыдал уже из-за того, что окончится «сладкая» жизнь. Дедушке же был дан инструктаж – ездить в город специально теперь за конфетами. Провожали мальчишку мы всем отделением. Привязались за месяцы его лечения, он действительно стал уже сыном больницы. Говорил совсем бегло по-русски, даря всем нам «спасибо», получая в подарок от каждого сладкое, ну а больше всего от детей, с кем лечился в одном отделении. Он стал стройным, уже без отеков, и пытался с трудом унести мешок сладостей, будто бы Дед Мороз, хотя истинным Дедом Морозом, подарившим всем нам и ребенку веру в чудо его исцеления, оказалась та первая ложечка сахара, нужная для специальной диеты, резко переменившая всю его жизнь. И кто знает, что было б с мальчишкой, если бы не такая волшебная сладостная диета… Нет, от нас уходил не ребенок-пузырь, переполненный жидкостью, со щелками глаз… Вспоминается только счастливое личико Даулета, познавшего сладкую жизнь. — 233 —
|