|
- Отче, я не испытываю никакой боли... Пророк молчал. Его утомленное лицо приняло прежнее суровое выражение. Он взял с престола письменный прибор, чистый свиток папируса и перенес их на прямоугольный столик, рядом с которым лежала подушка для сиденья. - Всевышний Амен явил к тебе чрезвычайную милость, освободив твою душу ввиду большой меры твоего раскаяния, сын мой, от последствий твоих пагубных деяний. Это, однако, не означает, что ты не понесешь соответствующей кары за совершенное тобою зло. Коллегия лишит тебя управления номом, а также всего имущества, кроме небольшого имения и нескольких слуг. Семь месяцев ты проведешь при святилище в уединении под руководством опытного наставника. А здесь, - Пророк кивнул в сторону папируса, - ты подробно опишешь совершенные тобой дела, в точности указав имена «лечивших» тебя врачей. Пусть тебя простят люди, как простил Бог. - Что делать мне теперь? - Размысли о Вечности. Еще в глубокой древности - тысячелетия назад - голоса Иерофантов Египта взывали к умеющим слышать: «Размысли о Вечности, ибо придут дни, когда тело твое содрогнется от тяжелого недуга и не поможет тебе Господь...» Каким образом связывали египетские Посвященные (а за ними - индийские, тибетские и китайские мудрецы, каббалисты и маги Древней Иудеи, греческие мисты и Посвященные и, наконец, адепты и гроссмейстеры средневековых магических орденов) болезнь человеческого тела (не только души!) и состояние духовности Человека? Чрезвычайно ярко эта аналогия прослеживается в книге Пророка Екклесиаста - одном из самых сильных теургических сочинений в мире: «И помни Создателя твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяжелые дни и не наступили годы, о которых ты будешь говорить: "Нет мне удовольствия в них!", доколе не померкли солнце и свет, и луна, и звезды, и не нашли новые тучи вслед за дождем. В тот день, когда задрожат стерегущие дом и согнутся мужи силы, и перестанут молоть мелющие, потому что их немного осталось; и помрачатся смотрящие в окно; и запираться будут двери на улицу; когда замолкнет звук жернова и будет вставать человек по крику петуха, и замолкнут дщери пения...»[56] «Тот день» давно настал. Все чаще сгибаются «мужи силы» под ношей своих болезней, и трудно встретить прохожего, чье тело и душа обладали бы хорошим, твердым жизненным потенциалом. Уже давно «помрачились смотрящие в окно» - те, кто, выглянув на улицу, видел белое сияние ядерных взрывов; и «замолкли дщери пения», истерзанные неврозами и страхом перед завтрашним днем... Но мало кто помнит своего Создателя, а тем более в юности. — 60 —
|