|
- Меня постигла худшая из бед, сам Сет вошел в мой дом. Это я, злосчастный, не принес владыке пустыни жертвы в прошлом месяце, и, видно, боги отвратили от меня свое лицо. В самую большую жару я содрогаюсь от неведомого холода; моя супруга утверждает, что по ночам я, обливаясь потом, кричу как истязаемый раб, хотя ничего из этого не в силах запомнить. Во всей Вселенной не осталось такой вещи, которая бы радовала и веселила мое сердце - ибо оно сжато в тисках страха и огорчения. Часто при свете Солнца меня обнимает тьма и ужас, и тогда... - вельможа понизил голос до хриплого, прерывающегося шепота, - тогда мне становится слышен детский плач и из мрака возникает лицо женщины - губы ее шепчут проклятья! А затем, после этого... - Каким из известных врачам телесных недугов страдало Ваше Достоинство до начала этих прискорбных явлений? - внезапно спросил Иерофант, не отрывая взгляда от большого свитка папируса, который все это время он держал в руках. - Врачи утверждают, что мое сердце - слабо, а печень - не обладает достаточной живостью, но, святой пророче, это... - И сколько кубков невинной крови ты, безумец, принял из рук этих врачей? - ровным, но жутким голосом вопросил Пророк. - Ваше Достоинство, отче... я никогда бы не посмел совершить подобное... я твердо убежден... - Не лги в святилище, сын мой. Вельможа тяжело дышал, судорожно, до посинения, вцепившись в подушки. - Твои деяния, отступник, подробно описаны здесь, - возвысил голос Первосвященник, поднимая лежащий на коленях свиток. - Твое появление в этом святилище на три дня опередило подробное изложение представителям жреческой коллегии истории всех совершенных тобой гнусностей. Человече! Во что превратила тебя твоя животная натура! Доколе будет стонать земля египетская под стопой кровопийц и распутников?! - Отец Египта! Во имя Амена! Прости! И мука, прозвучавшая в голосе этого Человека вместо обычной плаксивости, смутила Пророка. Еще сильнее сошлись над переносицей брови, в могучей душе происходила борьба. - Умер ли кто-нибудь из младенцев, над которыми ты учинил это зверство? - Нет, клянусь! Это финикийские врачи, они убедили меня, доказывали... Но дети живы, они поправятся, я уверен... Отче! Спаси мою душу - и я сложу с себя титул, богатство, власть, удалюсь в обитель - ибо Сет пожирает меня изнутри... Осирис, лучше бы мне не родиться! - Свой долг по отношению к твоей душе, несчастный, я обязан выполнить; судьбу твоего тела решит коллегия. Следуй за мной. Жрец отодвинул каменную плиту в конце зала, и открылось другое помещение, тех же размеров, стены которого были украшены сложным барельефом из двадцати двух отдельных картин, связанных тем не менее общим сюжетом. Посередине этого зала можно было различить очертания небольшого бассейна, охваченного тремя концентрическими кругами, расстояние между которыми было покрыто формулами и клинописными знаками. Лампады, размешенные на каждой стене в форме большой пятиконечной звезды, внутри которой на стене была выгравирована человеческая фигура, освещали бассейн таким образом, чтобы оставался в полумраке высящийся над ним престол; на престоле симметрично были расположены Чаша, круглая металлическая пластина, покрытая письменами, меч, жезл и несколько свитков папируса. Перед престолом сквозь колеблющуюся завесу курений высился алтарь, в глубине его светились три мужские фигуры, простирающие руки над кубическим камнем. Над бассейном поднимался легкий пар... — 57 —
|