|
Тина чувствовала себя на седьмом небе. Она знала, что она - особенная. Она была вовсе не худшей, а лучшей. Если бы только все эти глупцы знали, что она в самом деле была его тайной возлюбленной. В течение нескольких месяцев иллюзия была почти полной. Но потом колдовские чары были разрушены, когда она однажды отправилась на живой концерт этого артиста. Она испытала крайнее унижение, вынужденная делиться им со столькими людьми. В тот же момент ей стало ясно, что она дурачила себя, играла в ребяческую игру, которая подошла опасно близко к реальности. Она была здесь, в этом огромном зале, среди тысяч девушек и женщин, выкрикивающих слова и мелодии, которые она считала своей частной собственностью. На концерте Тина потеряла сознание, и когда она пришла в себя в машине скорой помощи, она услышала, как люди говорят о ней, прежде чем они поняли, что она пришла в себя. Она пыталась найти какую-нибудь опору для ног, которые очень неудобно лежали на носилках; увидев ее судорожные подергивания, они посмеялись над ней. Они назвали ее «еще одной истерической девкой, у которой, кажется, сейчас будет эпилептический припадок». Она была шокирована, когда услышала, что о ней говорят в таком тоне, сейчас, когда она была наиболее уязвима; это замечание дало начало новой серии фантазий о себе. Ее иллюзии о поп-звезде в тот вечер были безжалостно растоптаны, и их место немедленно заняли мысли о том, что она истеричка и, возможно, больна эпилепсией. С этого момента жизнь Тины превратилась в сплошное несчастье. Удовольствия исчезли, поскольку 162 V. Творческие исследования видеомагнитофон потерял свою привлекательность. Все, до этого момента подавляемые, опасения по поводу психического здоровья вышли на первый план, и она принялась изводить себя постоянным самокопанием. За несколько месяцев она убедила себя в своей душевной болезни и через знакомых, связанных с медициной, отыскала специалиста. Когда Тина наконец добралась до консультанта, позади был еще год самоистязаний. Она чувствовала, что должна попытаться получить какую-то помощь, потому что дошла уже до того, что боялась идти на работу, чтобы коллеги не узнали о ее психической ненормальности. Первые занятия Тины прошли в непрерывных рыданиях. Еще пару сессий занял ее рассказ о том, как она все это пережила. Потом, очень постепенно, можно было начать какую-то работу. Изначально внимание концентрировалось на ее образе себя. Было очевидно, что, невзирая на сильное страдание и негативную самооценку, в глубине души она считала себя стоящим, а может быть, даже выдающимся человеком. Было несложно подтолкнуть Тину к тому, чтобы отыскать ту истину, на которой были основаны ее фантазии о собственной уникальности. Она была благодарна терапевту за поддержку, которая помогала ей честно и откровенно рассказать о своей необычной жизни. Добившись признания и одобрения своих усилий сохранить свободу и не сломаться в трудностях, в чем она так нуждалась, она все меньше думала о своей неполноценности. Таким образом, постепенно стало возможно пересмотреть историю ее проблем в прошлом, как отчет об учебной практике. Первоочередной задачей было выделить и подчеркнуть все то, что подтверждало ее силу и мужество. Признание допущенных ею ошибок было тем необходимым этапом, переходить к которому нужно было очень мягко. — 200 —
|