|
Когда Тина стабилизировала свою жизнь в этом направлении, разработанном на основе придуманного плана, на первый план вышли другие проблемные области. Особенно нуждались в проработке ее сексуальные фантазии, поскольку Тина сейчас уже подумывала, что люди считают ее лесбиянкой, поскольку они с подругой жили довольно активной жизнью. В то время как Тина и терапевт исследовали образы, связанные с тем, что ей приятно в сексуальном плане, а что вызывает отвращение, на свет вышло ее давно забытое сексуальное влечение к отчиму. Теперь Тина уже настолько хорошо различала факты и фантазии, что могла рассказать несколько случаев из детства и не попасться при этом на удочку тех ложных убеждений, которые долгое время были частью этих происшествий в ее голове. Теперь Тине казалось, будто эти образы отчима, которые она сама создала, были связаны со сферой чувственных наслаждений. Она была убеждена, что отчим хотел использовать ее, и подтверждение этой идеи она видела во многих небольших событиях. Это было частью ее образа девочки-служанки, и хотя от самой фантазии она отказалась, она так и не разобралась, права ли она была в своем убеждении, что отчим хотел ее. Сначала Тина решила, что в ее представлениях, должно быть, есть какая-то правда, и стала развивать мысль о том, что «все мужчины - свиньи». Это освободило ее от смущения по поводу совместной жизни с подругой, и она даже пришла к выводу, что больше не боится людей, которые считают ее лесбиянкой, поскольку она, возможно, гордилась и должна была гордиться этим. Жизнь в соответствии с новым образом себя как лесбиянки принесла ей массу удовольствия и возбуждения. Она считала себя либеральной и эмансипированной, и это давало ей новые силы и энтузиазм. Но, притом, что этот опыт был в некотором смысле полезен, это по-прежнему очень ограничивало Тину в ее отношениях с мужчинами. Это ее не удовлетворяло, поскольку она предполагала в свое время обзавестись детьми. Поэтому она принялась за исследование фантазий об отношениях к отчиму и к отцу. В конце концов, она решилась трансформировать фантазию в возможную реальность и отправилась в гости и к отчиму, и к отцу, и поговорила с ними о своих подозрениях и обидах. За этот мужественный шаг Тина была вознаграждена внутренним чувством мощной независимости и решимости изменить свою жизнь к лучшему. Во-первых, не было утвердительного ответа ни от отца, ни от отчима. Хотя Тина была довольна тем, что сумела с ними поговорить, ее раздражало отсутствие определенного ответа. Выясняя, почему же это так для нее важно, она пришла к выводу, что каждый из этих двоих мужчин символизировал одну из половин ее происхождения. Признание хотя бы одной из сторон дало бы ей чувство принадлежности. Опять дав волю своему воображению, Тина придумала, что она хочет выяснить для себя, кто из них был настоящим отцом, чтобы она поняла, называть ей себя белой, или чернокожей. — 202 —
|