|
Он сам в общем-то удивился тому, насколько мало, казалось, он скучал по Нелли. Едва ли он вообще о ней думал. По чему он действительно скучал, так это по комфорту и размеренности своей прежней жизни. Он размышлял о том, чтобы найти женщину, которая, возможно, сможет обеспечивать ему все это, но оставил эту мысль, когда понял, что прошлого не воротишь. Дело было не в том, что ушла Нелли. Дело было не в том, что в доме не стало женщины. Дело было в том, что ушла его вера в жизнь. При всех своих ограничениях, жизнь с Нелли давала разделенное чувство смысла. Когда она была здесь, имела смысл его работа, потому что он должен был обеспечивать их обоих. Выходные имели смысл, потому что они оба любили бывать в провинциальных гостиницах. Жизнь казалась своего рода разумным и приятным событием. Теперь она казалась зоной военных действий, начиненной минами-ловушками. Когда Джордж начал выражаться такими метафорами, исследование его мира стало более продуктивным. Вскоре он понял, что именно они с Нелли создали эту приятную атмосферу в жизни. Эта атмосфера не возникала ситуативно, она привносилась в жизнь вместе с тем, как они думали о жизни и, соответственно, действовали. Таким образом, в некотором смысле она была иллюзорна и нереальна, потому что нельзя было думать, что так может продолжаться вечно. Мир в действительности не был разумным и приятным местом. По той же причине он не был, в действительности, и полем боя, полным мин-ловушек. Каждое ощущение было вызвано созданными человеком образами. Джорджу понадобилось время, чтобы понять, что нечто воображаемое не обязательно нереально, и что реальность до определенной степени активно создается верой в идеи или образы, в соответствии с которыми потом действуют люди. Он постепенно понял, каким образом он сам интерпретирует мир вокруг себя. Он смог увидеть, что осознает жизнь как полную опасностей, с тех пор, как узнал, что комфорт и установленный порядок нельзя воспринимать просто как данность. Поскольку он переживал смерть Нелли как внезапную атаку, направленную против его безопасности, он создал такой образ, где жизнь была зоной боевых действий, где нет ничего безопасного и где вещи могут взорваться у вас под носом в тот момент, когда вы этого меньше всего ожидаете. Он действовал в соответствии с этим взглядом на мир, не выходя больше навстречу опасности и не привязываясь ни к чему, что снова могло быть у него отнято. То, что на самом деле он сам создает для себя такое восприятие, стало очевидным, когда он впервые за несколько месяцев почувствовал волнение, просматривая телевизионную передачу о Второй мировой войне. Такого рода переживания совпадали с его представлениями о жизни, и он находил удовлетворение в том, что узнавал свой личный мир в документальных кадрах на экране. Теперь стало возможным создавать позитивный смысл жизни, — 196 —
|