Детский психоанализ

Во время своего первого визита он произвел на меня следующее впечатление: его поведение в корне отличалось от того, как обычно ведут себя невротичные дети. Он спокойно, не проявив ни капли волнения, воспринял уход няни, а затем с той же невозмутимостью проследовал за мной в комнату, где принялся носиться взад и вперед без какой‑либо цели и смысла. Несколько раз он обежал вокруг меня, будто я предмет мебели, не замечая и не выказывая заметного интереса к чему бы то ни было, что находилось в комнате. Пока он так носился, все его движения казались совершенно не скоординированными. Взгляд и выражение лица оставались застывшими и отчужденными, словно он пребывал где‑то далеко. Подобный поведенческий рисунок не идет ни в какое сравнение с тем, как ведут себя дети в состоянии тяжелого невроза. Насколько я помню, в свое первое посещение, такие дети, обычно, даже не испытывая приступа тревоги, как такового, робко уходят куда‑нибудь в уголок. Скованные и неловкие они усаживаются и застывают в неподвижности перед столиком, уставленным игрушками, или перебирают их одну за другой, тут же возвращая на место, так и не поиграв ни с ними. Сильнейшая латентная тревога вполне очевидна во всех их поступках и движениях. Забиться в угол комнаты или сесть за маленький столик ‑ все равно, что найти убежище, где можно спрятаться от меня. Но поведение Дика не относилось к какому‑либо объекту и не означало ничего, оно не было связано ни с эмоциональной реакцией, ни с тревогой.

В его прошлом можно выделить следующие обстоятельства: грудничком он пережил в высшей степени неудовлетворительный и даже разрушительный отрезок жизни, поскольку мать, тщетно пытаясь кормить его грудью в течение нескольких недель, едва не уморила голодом, пока, наконец, не прибегла к искусственному вскармливанию. В итоге, когда он был в возрасте семи недель, для него все‑таки нашли кормилицу, но не сказать, чтобы ему стало от этого заметно лучше. К тому времени ребенок уже страдал от желудочных расстройств, от (выпадения прямой кишки, опущения?), а позже от геморроя. Несмотря на заботу и уход, на самом деле он никогда не получал подлинной любви, так как, едва он родился, у его матери возникло по отношению к нему сильнейшее чувство тревоги.[35]

Кроме того, ни со стороны отца, ни со стороны няни он никогда не получал достаточно эмоционального тепла, одним словом, Дик вырос в обстановке, крайне обедненной любовью. Когда ему исполнилось два года, у него появилась новая няня, более опытная и сердечная, а спустя какое‑то время он довольно долго пробыл у своей бабушки, и та обращалась с ним очень нежно и ласково. Эти изменения не замедлили сказаться на его общем развитии. Мальчик научился ходить почти в обычном для этого возрасте, но заметные трудности возникли, когда пришла пора обучать его контролю над экскреторными функциями. Благодаря влиянию новой няни, ему сравнительно легко удалось выработать навыки соблюдения чистоплотности, и к трем годам Дик уже полностью овладел ими, что свидетельствовало о присущих ему в определенной степени честолюбии и способности понимать требования окружающих. В четыре года произошел еще один случай, обнаруживший его восприимчивость к порицанию. Няня узнала, что он мастурбировал и сказала ему, что это «гадко», и не следует больше этим заниматься. Запрет явственно вызвал у него наплыв страхов и чувства вины. Тем не менее, в целом, в возрасте четырех лет Дик прилагал существенные усилия, чтобы адаптироваться, в частности, к внешнему миру, например, он старательно заучивал большое количество новых слов. С самых первых дней жизни, чрезвычайно трудно решался вопрос с его кормлением. Когда для него наконец‑то нашлась кормилица, ребенок не проявил ни малейшего желания сосать, и этот отказ сказывался и в дальнейшем. К примеру, позже, Дик не захотел пить из бутылочки. Когда настало время кормить его более твердой пищей, он отказывался ее откусывать и жевать, и упорно не принимал ничего, что не было растерто в кашицу. Но даже такую консистенцию, если он и не выплевывал, приходилось заставлять его глотать чуть не насильно. При новой няне отношение Дика к приему пищи несколько улучшилось, но, несмотря на отдельные позитивные сдвиги, основные трудности по‑прежнему сохранялись.[36] Хотя появление ласковой и доброй няни повлекло за собой изменения многих сторон в развитии ребенка, основные проблемы оставались незатронутыми, поскольку даже с ней у Дика не возникло эмоционального контакта. Ни ее нежность, ни сердечное отношение бабушки не стали основой для формирования отсутствующих объектных отношений.