|
Так сейчас гремел и звенел и сам Ермамет, опившийся ядовитого мухоморного настоя. С каждой секундой его движения становились размашистее и увереннее, с каждым мгновением звонче гремел его бубен — верный помощник путешественника по иным мирам. На желтом лбу выступила испарина крупными каплями, нос заострился, как у мертвого, глаза открылись, но смотрели невидяще, словно внутрь черепа шамана. Тайча чуть подрагивала всем телом в такт звучанию бубна, качала головой на длинной шее, повторяя ритм все нарастающих звуков. Ермамет привстал, раскачиваясь, поднял бубен над головой, зазвенел им с новой силой, так что тугие звуки раскатились по небольшому пространству избы. Потом вовсе поднялся на ноги и пошел приплясывать, приговаривая что-то, бормоча и выкрикивая, вскидывая ноги, размахивая руками над головой. Тайча приоткрыла глаза и убедилась — муж прибыл в нижний мир и разговаривает с духами. Она достала из укромного угла комок тряпок, развернула лоскутья, вынула отбеленную ветрами и временем оленью лопатку — полукруглую кость. Подошла к открытому очагу, который отапливал комнату, стала нагревать кость над огнем, внимательно всматриваясь в линии и трещинки, появляющиеся под воздействием жара на белой поверхности. Огонь недовольно потрескивал в такт звучанию древнего бубна, оставленного Ермамету стариком Приказчиковым, сыпались синие искры, чуть обугливалась по краям оленья лопатка. Жар достигал руки Тайчи, но она даже не морщилась — все ее внимание было сосредоточено на плоской поверхности лопатки. Она видела несколько линий-изломов: крепкие, ровные трещинки, ползущие к самому краю кости. Большое черное пятно с рваными краями появилось на лопатке, линии стремились к нему, и множество мелких поперечных трещин вдруг покрыло белизну кости сеткой. Неожиданно огонь вырвался из очага, сине-красным факелом взметнулся до самых закопченных плах потолка, вскрикнула Тайча, выронила оленью лопатку из обожженной руки прямо в пекло очага! И в ужасе смотрела шаманка на бушующее пламя, в котором чернела и превращалась в уголь и золу гадальная кость. Ермамет не слышал вскрика Тайчи: он только-только достиг пределов нижнего мира и страшно устал. Нынче никого не выслали духи ему навстречу: даже батюшка-медведь, проводник шамана, не явился помочь. Сердятся боги и духи. — Что сердитесь, духи? — вопрошает шаман, звеня бубном, призывая богов и духов поговорить с ним. — Почему пустынно в нижнем мире? Синие и серые дымы и туманы окутывают просторы долин и равнин нижнего мира. Никого нет. Сильный страх чувствует несчастный Ермамет. Прошло сто сорок лун со дня великой Охоты. — 99 —
|