|
Николаев прокряхтел что-то неразборчивое, покраснел еще больше, представляя неприятный разговор с генералом. Конечно, начальству хорошо: отдал идиотский приказ, придумал какую-то чепуху на постном масле с секретной экспедицией к вогульскому идолу, а потом отдуваться придется ему, Николаеву. Писать бесчисленные отчеты, давать объяснения, хорошо, если не показания, потеть на встречах с другими начальниками, признавать свои ошибки и недоработки на партсобраниях… Чертовы туристы действительно пропали, словно в воду канули. И опытный товарищ Зверев вместе с этими молокососами испарился, исчез где-то в тайге на Северном Урале. И рация не работает, сигналы не принимаются и не передаются очень давно. Неприятно, конечно, но придется сегодня написать рапорт генералу, объяснить ситуацию и начать действия по поиску пропавших туристов. Николаев сухо попрощался и вышел, пообещав позвонить в самое ближайшее время, а родителям пока велел говорить, что сведения о поисковых работах они получат буквально на днях. Втайне майор надеялся на извечное авось: вдруг эти студенты все-таки вернутся в ближайшие дни или как-то по-другому дадут о себе знать. Позвонят из Вижая, из Ивделя, передадут через кого-то сведения о своем местонахождении. Николаев понимал, что его надежды тают с каждым днем, но пока еще отказывался принять мысль о гибели экспедиции; все это было совершенно не ко времени, как, впрочем, любое несчастье. Странно устроен человек: стоит случиться беде или вот хотя бы болезни, как первое, что приходит на ум, — как не вовремя! Как будто судьбой выделено специальное время для всякого рода неприятностей. Николаев тяжело вздохнул, представляя, какая поднимется сейчас суматоха. Самое ужасное, что скрыть факт пропажи десятерых человек совершенно невозможно; в прошлом году очень ловко удалось замаскировать нелепую гибель двух студентов-горняков при шахтных работах; дурачки сами нарушили технику безопасности, инструктаж по которой, впрочем, даже не был проведен. В итоге оба молокососа свалились в шахту, потом трудно было отскрести от каменного дна останки студентов. Николаева передернуло при воспоминании о двух кровавых лепешках, в которые превратились молодые, полные сил ребята. Но кое-что удалось изменить в судмедэкспертизе, кое-какие разговоры провести со свидетелями происшествия, указать на наличие алкоголя в крови. И в результате случай стал довольно банальным, докладывать никуда не пришлось, разобрались на месте. Родители погибших были из глухих деревень, так что искать правду и разбираться, кто прав, кто виноват, было некому. А куда денешь десять потерявшихся студентов? Черт бы побрал этого Зверева, на которого майор полагался, как на самого себя; нет, даже больше, чем на себя. — 243 —
|