|
В мрачных мыслях Николаев добрался до работы и вошел в свой кабинет, где было не по-весеннему темно и холодно. Он присел к столу и принялся сочинять текст донесения, стараясь, чтобы в бесстрастных строках прозвучала лейтмотивом мысль о том, что именно приказание начальства выполнял Николаев, что именно решение генерала послужило поводом для организации этой экспедиции; он ни словом не обмолвился о собственных мыслях по поводу происходящего. Пусть начальство само теперь расхлебывает ту кашу, которую заварило. Майора угнетало то, что он не смог запугать Савченко и заставить его принять на себя хотя бы часть ответственности. Хитрый и опытный бывший чекист моментально сообразил, куда гнет Николаев, и недвусмысленно дал понять, что действовал по его приказанию. И в случае неприятностей будет настаивать на своем. И в самую последнюю очередь Николаев думал о самих ребятах, пропавших в лесах Северного Урала. Его нисколько не волновала судьба молодых людей; гораздо больше он переживал из-за своей карьеры, званий и пенсии, до которой было уже рукой подать. Все-таки Николаев был обычным земным человеком. Прошло еще два дня. Весна набирала силу, растапливая снега и согревая все вокруг, обнадеживая и наполняя новой жизненной энергией. Солнце буквально жарило своими лучами, многие горожане сняли шапки, вернее, мохнатые треухи и ушанки заменили легкомысленными кепками и вязаными беретами, только-только вошедшими в моду. А толстые и грубые зимние пальто сменили на демисезонные изделия советской легкой промышленности. Толпа на улицах разительно изменилась, стала легче и ярче; и тем темнее и безнадежнее становилась тревога родителей тех, кто не вернулся из похода. Весна указывала на течение времени; перемены происходили во всем мире, время шло быстро, а ребята все не возвращались. Пробовали дозвониться до Вижая, связаться с отделением милиции, получить хоть какие-то сведения — но ничего определенного узнать не удавалось. Отец Любы Дубининой обратился в райком партии в надежде, что партийные руководители помогут решить вопрос с поисками экспедиции; он не спал несколько ночей, высох и почернел, всей душой предчувствуя недоброе. Он стал выходить из роли верноподданного советского человека, во всем подчиняющегося решениям партии и правительства. Он ясно увидел, что все, кто несет ответственность за студентов, стараются изо всех сил эту ответственность переложить на кого-нибудь другого. Начальники с серыми, будничными лицами, похожие, словно близнецы, друг на друга, посылали его из кабинета в кабинет, из одной организации в другую; только Сергей, секретарь комитета комсомола, тоже фронтовик, поддерживал Дубинина и помогал ему в общении с равнодушными представителями инстанции. — 244 —
|