|
титана. Удивился отец Океан. Уже давно тому, годы-века, как ушел он на дно Мировой реки от живой жизни земли и от горя земного. И покинула Океана власть над силой живой. Не повинуется ему, древнему, жизнь тела. -- Я бессилен! -- вздохнул Океан.-- Не поднять мне гору горя титана. Пусть сильнейший или тот, кто древнее меня, Океана, поднимет Атланта. Погрузился седой Океан в глубину вод мировых. И пришел не сильнейший, а мальчик. И задорно же крикнул мальчик: -- Пойте, пойте, сестры-океаниды, колыбельную песню титану Атланту! Новорожденный встанет. Пойте, пойте, океаниды! Я люблю колыбельные песни. Подбежал мальчик к телу Атланта. Говорит: -- Я -- сын Майи-плеяды, Гермий, твой внук. Дед богов, что лежишь и молчишь? Я пришел поиграть с тобой в небо и землю. Удержал бы ты небо на руках? Открыл глаза Атлант, посмотрел на мальчика-бога. И снова закрыл их. А хитрец Гермий твердит свое: -- Говорила мне мать, Майя-плеяда, будто нет на земле у прабабушки Геи никого, кто был бы так могуч, как Атлант. Если правда, что ты так могуч, подними-ка небо руками, оторви его от земли! Открыл глаза Атлант, посмотрел на мальчика-бога. И снова закрыл их. Не знал Атлант, что Кронид-бичеватель дальновиден: речью ребенка искушает его титанову силу. Не знал Атлант, что перед ним дитя-искуситель. Лежал тогда край неба у края земли на каменных хребтах берега и скатом падал в Красные моря. Омывали небоскат морские волны, и тот, кто выплывал в открытое море, видел всегда впереди, как моют небоскат волны моря. И хочет доплыть до него, до этого небесного ската,-- плывет, плывет, но не может: все впереди тот небесный скат. А хитрец Гермий все твердит свое: -- Разве есть кто сильней тебя? Сам Кронид не поднял бы неба. Подними, я помогу тебе, дед. Или титаны Япетиды не сильнее Кронидов? В третий раз открыл глаза Атлант, посмотрел на мальчика-бога. И снова — 19 —
|