Философия права

Таким образом, и здесь, так же как в отношении к себе, добродетель состоит в умении сочетать противоположные элементы и применять их к разнообразным условиям жизни. Это дело не одного только ума, а главным образом сердца, с его чутким пониманием человеческих отношений. Отсюда разнообразие в проявлениях любви, в её степени и качестве. Нравственный закон даёт только общее предписание любить ближнего, как самого себя. Но это требование остаётся пустым звуком, пока оно не применяется к конкретным явлениям жизни; как же скоро является применение, так общее начало видоизменяется разнообразием отношений, в которых оно осуществляется. Именно это делает любовь не отвлечённым только убеждением, а живым и плодотворным источником человеческой деятельности; она становится духом жизни, который принимает различные формы, применяясь к многообразному и изменчивому её содержанию. Человек не обязан всех людей любить одинаково: к одним он стоит ближе, к другим – дальше; с одними он связан самыми тесными узами, тогда как огромное большинство остаётся ему совершенно не известным. Исполняя своё жизненное назначение в более или менее тесном кругу, он прежде всего в этой среде должен проявлять те чувства любви, которые требуются нравственным законом, применяясь к разнообразию отношений. И тут правда состоит в воздаянии каждому должной меры любви, большей в отношении к тем, кто её больше заслуживает или требует, или с кем мы связаны более тесными узами взаимности и благодарности, меньшее – в отношении к тем, которые стоят от нас дальше или менее нуждаются в нашей помощи. Но никому в ней не должно быть отказано, ибо нравственный закон распространяется на всех, и если другой его не исполняет, то это не избавляет нас от обязанности ему подчиняться. Отсюда обязанность любить врагов, составляющее высшее, потому что труднее всего исполнимое, предписание христианской добродетели.

Таким образом, и в любви должна быть соблюдена разумная мера. Неразумная любовь вместо добра может принести зло. Лучшим тому примером может служить именно высшее проявление любви в человеческих отношениях. Не знающая разумной меры любовь родителей к детям нередко ведет к пагубе последних.

Необходимость меры обнаруживается и в другом отношении. Нравственный закон воспрещает любить человека более, нежели Бога. Только в отношении к Богу любовь не знает границ, именно потому, что Он сам есть существо безграничное, источник всякого добра. Никакая мера человеческой любви не в состоянии с этим сравниться. Тут нравственное требование достигает того, что Аристотель называет вершиной добродетели.