Философия права

Таким образом, первым определением добродетели мы должны признать силу воли, то есть способность воздерживать свои влечения и подчинять их общему закону. Эту власть человека над своими влечениями древние называли мужеством. Отсюда важность внутренней дисциплины и воспитание воли с молодых лет – сторона, которая слишком часто упускается из вида в современном воспитании. Эта дисциплина должна быть тем строже, чем более человеком владеют частные влечения и чем более он склонен предаваться им в ущерб высшим требованиям добра. Тут необходима работа человека над самим собой, работа, которая, однако, должна состоять не столько в отрицательном отношении к своим влечениям, сколько в направлении их к высшим целям. Низшие влечения сами собой отодвигаются на задний план, когда душой властвуют благородные побуждения. Слишком кропотливое отношение к своим недостаткам может даже отвлекать человека от более возвышенных целей.

Из этого ясно, что одной силы воли недостаточно для добродетели. Человек может вполне властвовать над своими влечениями, но он может направлять их к целям, противоречащим нравственным требованиям. Сила воли тогда только становится добродетелью, когда она просветлена нравственным сознанием и делается орудием нравственного закона. Отсюда второе необходимое определение добродетели: для неё требуется ясное сознание закона. Это то, что проповедовал Сократ и что древние называли мудростью. Как добродетель, направленная на практические цели, она составляет определение не теоретического, а практического разума, который является существенным элементом разумной воли. Из него вытекает сознание добра и зла. Но так как ясность этого сознания зависит главным образом от теоретических взглядов на мир и на жизнь, то с этой стороны развитие теоретической мысли в форме религии или философии становится нравственным требованием в отношении к человеку. Без этого нравственное сознание теряет твёрдую почву.

Воля имеет, однако, и другой элемент, определяющий её действия, а именно влечения. В отношении к ним требование разума, осуществляемое силой воли, состоит в воздержании. Влечения, по существу своему, идут в бесконечность, и притом в противоположные стороны; тут может быть как избыток, так и недостаток. Требование разума, как было доказано выше, состоит не в том, чтобы их подавлять как несогласные с высшим законом, а в том, чтобы соблюдать в них должную меру, или разумную середину между крайностями. Когда это требование обращается в привычку, оно становится своего рода добродетелью, которую древние называли умеренностью. Аристотель полагал само существо добродетели в середине между крайностями. Это воззрение находилось в связи с совокупным его учением, которое сводило всё сущее к противоположности материи и формы, из которых первая представляет безграничную возможность противоположных определений, а вторая в эту неопределённую возможность вносит определение, составляющее истинную сущность вещей. Практическое значение этого начала оказывается всякий раз, как приходится прилагать общий закон к изменчивым в противоположные стороны явлениям жизни. Оно имеет силу не только в отношении к влечениям, но и в отношении к мужеству, которое составляет разумную середину между дерзостью и трусостью. Ниже мы увидим, что оно прилагается и к высшей добродетели – правде. Что касается до мудрости, то она сама не является серединой между крайностями, но она определяет эту середину. Поэтому Аристотель говорит, что в отношении к разуму эта середина представляет вершину. Вследствие этого, он, кроме практических добродетелей, относящихся к воле, признавал и то, что он называл дианоэтическими добродетелями [3] , которые относятся к разуму.