|
Чтобы слова можно было узнать при их воспроизведении в составе различных устных или письменных фраз, фонемы и буквы должны повторяться. Они должны быть отобраны и определены по некоторому признаку, обладающему отчетливостью того типа, который в гештальтпсихоло-гии описан как прегнантность и на который (как и на другие типы упорядоченности) я выше, в части I, специально. указал, противопоставив его случайным конфигурациям. Процесс повторения или узнавания слов в речи или па-письме, конечно, не бывает полностью лишен помех, в результате чего возникают речевые ошибки, которые могут исказить историю или привести к закрепившимся сдвигам-в словоупотреблении. До сих пор, или по крайней мере-совсем до недавнего времени, не очень взыскательных зрителей артисты мюзик-холлов смешили, коверкая или путая сходные слова. Фонемы, графемы и слова хороши: только в том случае, если они благодаря своим четко отличным друг от друга формам уменьшают подобного рода> опасности. С одной стороны, их специфическая форма позволяет отличить слова от бесформенных актов выражения, таких,. как стон или писк; с другой — их устойчивое употребление отличает их от выражений, явно допускающих повторение, воспроизведение, например от мелодий, которые не-употребляются постоянно с целью передать какое-то значение, призыв или утверждение. Воспроизводимые выражения могут обладать определенным смыслом только в: том случае, когда их употребление становится постоянным, а выражения без определенного смысла — это неязык. Язык со своей бедностью может выполнять обозначающие функции только в том случае, если входящие в него выражения повторимы и вместе с тем постоянны. «Постоянство» — это сознательно выбранный неточный термин, обозначающий некоторое далее неуточняемое-качество. Поскольку ни одна ситуация в мире, как ни одна' картинка в калейдоскопе, никогда не повторяет какую-либо из предыдущих (ведь если бы такое повторение- 117- и случилось, мы бы о нем не узнали, не имея средств определить, прошло ли время между двумя повторами), то мы можем достичь постоянства, лишь отождествляя явно различимые по какой-нибудь одной частной особенности ситуации. Но для этого требуется ряд личностных суждений. Во-первых, мы должны определить, какие вариации нашего опыта нерелевантны для определения этой частной особенности, поскольку они не являются ее компонентами. Другими словами, мы должны отделить ее от всех случайностей как ее фона. Во-вторых, мы должны судить о том, какие вариации следует принять в качестве нормальных изменений в проявлении этой изучаемой нами черты, а какие, напротив, исключают представление о ней как о воспроизводимом элементе опыта. Таким образом, из «закона бедности» и «закона постоянства» следует, что каждый раз, когда мы используем слово для обозначения чего-либо, мы совершаем некоторый акт обобщения и одновременно удостоверяем совершение нами этого акта. Отсюда следует соответственно и то, что использование того или иного слова позволяет дать наименование классу, которому мы приписываем определенную существенную черту. — 86 —
|