|
но не действие. Обманчивая форма выражения «р истинно», где под видом высказывания, констатирующего факт, замаскирован акт принятия па себя определенных обязательств, ведет к логическим парадоксам. Если за утверждением высказывания р должно следовать предложение «р истинно», причем «р истинно» само есть высказывание, когда за ним должно следовать еще ««р истинно»—истинно» и так далее до бесконечности. Такой регресс в бесконечность не возникнет, если мы поймем, что «р истинно» не есть высказывание. Подобным же образом устраняется парадокс лжеца. Мы можем записать этот парадокс в такой форме «Предложение, напечатанное в начале 10-й страницы этой книги, ложно», где слово «предложение» означает (как мы обнаруживаем, взглянув на начало страницы 10): «Предложение, напечатанное в начале 10-й страницы этой книги, ложно». Обозначим только что цитированное предложение через р; тогда р истинно в том, и только в том, случае, если предложение в начале страницы 10-й данной 260 книги ложно. Иными словами, р истинно в том, и только в том, случае, если р ложно. Однако если «р ложно» есть просто заявление о том, что говорящий не принимает р, тогда «р ложно» не есть предложение и парадокс не возникает, поскольку нет предложения, которое можно было бы найти в начале 10-й страницы рассматриваемой книги. Тот факт, что мы можем, заново определяя выражения «р истинно» и «р ложно» как выражающие акт утверждения или сомнения, устранить регресс в бесконечность и злополучную самопротиворечивость, существенно подкрепляет ату интерпретацию. Обобщая проведенное нами различение между осмысленным использованием языка для первичных целей и классом выражений, которые всего лишь осмысляют нашу уверенность в том, что мы уже сказали, мы можем элиминировать целый ряд не поддававшихся ранее решению философских проблем'. 7. На пути к эпцстемологии личностного знания Мы переопределили слово «истина» как выражение нашей убежденности в том предложении, к которому это слово относится. Это близко к определению истины, данному Тарским, из которого следует, например: ««снег бел» истинно в том, и только том, случае, если снег бел». Однако теперь мы видим, что в определении Тарского предложение приравнивается к действию. Эту аномалию можно устранить, изменив его определение следующим образом: «Я скажу, что «снег бел» истинно, в том, и только в том, случае, если я убежден, что снег бел». Или может быть, рациональнее будет так: «Если я верю, что снег бел, то я скажу, что «снег бел», истинно». Можно допустить, что этот способ выражения предполагает различную расстановку акцентов в случае, когда предложение утверждается, и в случае, когда говорится, что оно истинно. В первом случае подчеркивается личностный характер нашего знания, во втором — его универсальная — 205 —
|