|
РОЗЕНКРЕЙЦЕРЫ - РЫЦАРИ РОЗЫ И КРЕСТА Стремясь сформировать представление на основе общественного мнения, которое господствует в деле тамплиеров, сталкиваешься с одним противоречием. На уровне простых человеческих отношений монахи-воины не были нелюбимы; за время процесса никто не приходил жаловаться на них. Но невысказанные подозрения приста-вали к ордену из-за его автономии, независимости власти. Это отчасти рождалось и из таинственности, которой тамплиеры окружали свои церемонии. Сомнение вызывало и давнее обвинение в сговоре г сарацинами. Более чем столетие все поражения, понесенные крестоносцами, обычно приписывали предательству, в особенности — предательству духовно-рыцарских ордспоп, в частности, — тамплиеров. Извратить факты было нетрудно; но, быть может, истинный источник подобной атмосферы осуждения следует искать в едких обвинениях императора Фридриха II, созвучных главпой теме процесса; как мы помним, император обвинил братию Ордена Храма в слишком радушном приеме дамасских послов и в тайном присутствии при отправлении мусульманских ритуалов. Логически отстутпигче-ство тамплиеров должно было бы привести к открытому признанию исламской веры, к тому, чтобы "поднять палец и провозгласить Закон", за отсутствием этого — отступничество, в котором обвиняли их. обращалось в ничто. Это, возможно, наилучшее доказательство невиновности тамплиеров. Во Вьенне первое впечатление членов Собора представляется скорее благоприятным для Ордена Храма; в начале ноября явилось девять братьев, дабы взять на себя его защиту. Кажется, они утверждали, что тысяча пятьсот или две тысячи тамплиеров прятались в горах в окрестностях Лиона и готовились помочь в защите Ордена. Трудно поверить, что было столько спасшихся, но Климент испугался, бросил девятерых братьев в тсмишгу и удвоил собственную охрану. В послании Филиппу он просит поторопиться с приездом, ибо король всегда заставлял себя ждать». Результат в целом описан. Приехал Филипп, состоялось необходимое число заседаний Собора, приняты вердикты. Высшие чины ордена - Жак де Моле, Гуго дс Перо и другие — при допросах вели с°оя не то чтобы нестойко, но — пеправильно. Вместо того чтобы «астаивать с первых минут на полной своей невиновности, например, ЛСак дс Моле стал признавать за собою даже то, в чем его обвипять и не собирались. На суде, в отличие от твердой позиции, на которой стояли почти все тамплиеры, бывшие простыми братьями» сержантами и рыцарями, магистр, главный смотритель Ордена Храма и другие рыцари, относившиеся к верхушке Ордена, то подтверждали сказанное прежде, то отказывались от своих слов, то молчали, то говорили... Создается впечатление, что они все были настолько подавлены происходящим, что попросту не слышали, о чем их спрашивают. Тем не менее отказ от обвинений, которые за собою магистры и командоры прежде уже признали, вызвал у инквизиции и Собора вполне прогнозируемую реакцию. Римская курия вьпгуждена была руководствоваться железным правилом: если обвиняемый признался в ереси и покаялся, суд может быть к нему милосердным, то есть далеко не всякий суд инквизиции, вопреки нашему мнению о нем, заканчивался казнью обвиняемого путем сожжения на костре. Когда же обвиняемый вдруг начинает настаивать, что дал свои признания под пыткой и категорически отказывается от прежних их слов, это означает, что ересь опять завладела им, а значит, в н крепко сидит дьявол, и потому оп вполне заслуживает казни о (или другим способом). Именно так и произошло с 54 рыцарями одном только Сансе: при достаточно зыбких обвинениях в ереси суд мог бы и не приговаривать братьев к сожжению, однако они все как один отказались от признаний, и средневековый суд поступил просто по правилам, которых вынужден был придерживаться. Я уже, кажется, говорил, что то же самое произошло и еще с 14 рыцарями в разных комапдорствах Франции, и всего было сожжено на медленном огне 68 рыцарей. Уцелевшие были практически все братьями-сержантами, которые вели себя более последовательно, чем высшие чипы, и ии в чем не признавались. — 42 —
|