|
Будучи еще совсем молодым. Путпкип свободно обращается с легендой о Раймунде Луллии. Помните? >1срой, я не люблю тебя», — слова из -Руслана и Людмилы», поэмы, изданной практически в полном своем виде в 1820 г. В своем первом (или одном из первых) опыте розепкрейперовского произведения Пушкин отказался от Великого делания, придумал просто -финское колдовство» и заставил Старца, с которым Руслан столкнулся в пути, куда отправился в поисках Людмилы, учиться просто делать колдовское зелье, чтобы приворожить Наину. Иное и развитие: Раймунд Луллий ужаагулся и -отпустил» свою любимую, здесь же старуха Наина, вполне земная. 70-летняя (это Пушкин уточняет), мерзкая колдунья, старается подмять бывшего Пастуха и 1сроя иод себя, охваченная любовным недугом, в причине которого даже не подозревает колдовства самого Старца. Он бежит и прячется в пещере, где и разговаривает с Русланом... Это тоже символично: розенкрейцеры бегут колдовства. В этом нас уверяет великий магист Элифас Левн. Вернемся к Кире Викторовой. Среди пушкинских картинок она обнаружила достаточно известное всем изображение, где Пушкин примеряет на себя Даптов лавровый венок. Исследователи принимают это графическое послание поэта как его шутку — мол, -Ай. да Пушкин, ай, да сукин сын!» На самом деле, если даже пойти просто по пути аналогии Девы-Розы с Беатриче (как любимой, которой уже нет), примерить Пушкину этот венок уже не помешало бы. К. Викторова находит массу причин (здесь все не перескажешь), объясняющих в сумме, что наш великий поэт вполне достоин Дантова головного у<юра. Кира Павловна не исследует лишь тему, поднятую нами. Думаю, сейчас, когда вот уже много лет тема тайных знаний и розенкрейцеров открыта и иногда просто муссируется, она непременно бы исследовала Пушкина и но розенкрейцерской теме. Думаю, более успешно, нежели это попытался сделать я (заметьте, уже опираясь на ее открытия!). Таким образом, Пушкин, как и Данте, оказывается и последним тамплиером ушедшей эпохи, и первым истинным розенкрейцером эпохи наступающей. Что он и доказал творчеством. Вероятно, будущие исследователи смогут обнаружить и другие соотношения, вполне ложащиеся в данную картину и картинку. Пушкин ведь столь же неисчерпаем, как и Дайте. Но мне кажется, что если прибавить к аргументам Киры Викторовой даже те несколько достаточно уязвимых примеров, приведенных мною в этой последней главе, то Пушкин будет абемютпопрап. Понимал ли он Абсолют? Или интуитивно, мистически, как наивысший гений, чувствовал его?.. В любом случае. Данте и Пушкин — в мировой поэзии и истории две фигуры равнозначные. Оба родились на исходе феодализма: Данте в Европе, Пушкин — в России. А конец феодализма — это всплеск розенкрейцерства, как ни странно... — 199 —
|