|
В этом смысле интересны и история Франца и его отца Мартына (богатый мещанин, сын которого Франц тяготеет к дворянскому способу существования — турниры, менестрели, дамы сердца...), и история соседа Бертольда, которого Мартын пару раз называет «отец». Читателю становится понятным, что человек, пришедший просить у Мартына 150 гульденов, не просто «сосед», а еще и имеет отношение к церкви, поскольку иначе равный по возрасту Мартын не обращался бы к нему «отец». Но, поскольку «отец» занимается алхимией, то мы. а особенно просвещенный читатель ХТХ в.. догадываемся, что Бертольд. видимо, не поп, а просто монах. Очень важно и то. что монах Бертольд живет вне стен монастыря. Ничего странного в появлении монаха в доме Мартына быть не могло, если бы его не назвали соседом. — то есть, значит, живет он рядом с Мартыном давно и постоянно. О том, что давно, нам позволяет догадаться диалог между ними: Бертольд уже не раз приходит за деньгами к Мартыну, и тот. наконец, и теперь дает ему деньги, но в последний раз. Монах не просто одержим: он говорит, что деньги И впрямь берет в последний рал. потому что иакоиеп-то нашел, в чем формула была неправильной, и теперь все у него получится. Прямо он не гопорит. но мы сами слышим, что Ьертольд собирается осуществить Великое делание. Также читателю ясно, что никакого Философского камня Вертольд не добудет, о чем Мартын догадывается, пожалуй, лучше всех. Впрочем, монах, которому Мартын уже откатал, ловит его на простой крючок: он возьмет денег у барона Рауля, и если -опыт не удастся, то алхимия вздор». но если удастся, то он. Ьертольд, откроет -барчнгу Раулю... великую тайну». Здесь Пушкин секретничает: не о великой тайне идет речь, а о бессмертии, которое 1«*ртольд. которого интересует только - истина», добудет и себе, и благодетелю. Вернее, не бессмертие, а долгожитне, по это уже детали. -Истиной» и -великой тайной» Пушкин не ставит себя иод удар, но -деланием», если сказать о нем откровенно, и -бессмертием» — конечно, навлечет на себя страшные неприятности: куча врагов только этого и ждет. К тому же, привыкнув за много лет. поэт зашифровывает все. может быть, и чисто ннтуитипно. Здесь мы видим, что Пушкин в -Сценах из рацарских времен» поймал момент начала розенкрейцерства, которое выросло из монахов типа Бсртольда. О том. что это именно так, а не иначе, можно догадаться по тому, что Ьертольд призывает Пресвятую Богородицу, которой обещался разделить -тайну с тем. кто поможет мне при последнем и решительном моем опыте». Монах Вертольд — тип, который стоит посредине между тамплиером и розенкрейцером, а может быть, и просто один из скрытых там1ыиероа (но наиболее вероятно, что как раз из них возникли розенкрейцеры). Пресвятая Богородица — это один из нсотт-емлемых канонов, если помните, тамплиеров, больше известный нам под именем Девы и Розы. Пушкин Деву-Розу явно здесь не дает, по-имеющий уши да услышит». Может быть, Иреспятая Богородица ничего, кроме монашества монаха, не означает? Может быть, мы ошибаемся, принимая одно за другое или желаемое за действительное? — 195 —
|