|
Язык магии, криптография и лубок В отличие от языка посвященных, существуют и другие языки, с помощью которых передается информация. Один из самых старых Я способов — это криптография, или тайнопись, получившая за много веков гигантское развитие и даже выросшая в науку. Авторы, берущиеся сегодня рассуждать на темы каббалы в смысле практической расшифровки Божественного языка, преподносят как откровение, причем известное только им одним, всего-навсего один из криптографических приемов замены знака. В еврейском алфавите знакоп, как известно. 22. Так вот, если записать их в две строки и подставлять вместо первого — двенадцатый, вместо второго — тринадцатый и так далее, то так вы и запишете с виду чушь, а на самом деле — магическое изречение. I грочестъ его смо1уг, естественно, только посвященные. Скажу сразу: а если подставлять вместо лерпого знака двадцать второй, вместо второго двадцать первый и т.д. по убывающей, то, судя по тому, что это еще более сложный (вернее, неожиданный) способ шифропаиия, текст, записанный таким образом, станет еще более магическим. Легковерный читатель, пожалуй, и впрямь начнет шифровать и расшифровывать, даже не догадываясь, что криптография, самую первую основу которой ему только что преподнесли (которая уже ни в коем случае ис используется: мозг посвященного вообще сразу же отбрасывает примерно четыре-нмть ассоциативных рядов), уже давно пользуется гигантскими формулами, которые дают лишь путь шифрования, но никак не ключ. И пользуются этой наукой вовсе не маги, а обычные шпионы. Есть и просто языки шифрования иной природы, причем столь же простые и действенные, что и элементарная подстановка. Мало кто знает, что, например, русский лубок — ато также не только картинка, передающая тот или иной сюжет. Это столь же сакральное изображение, где автор сказал чаще всего совершенно не то, что видит всякий. Знающий сей язык, которым владел, например, исследователь Александр Егурпов, видит, что лубочная картинка, продающаяся на ярмарке, которую может за гроши приобрести и помещик, и купец, и крестьянин, изображающая подвыпившего пляшущего мужичка, на самом деле, допустим, политический памфлет; истинной Целью которого было разоблачить, например, нехорошего царя и привлечь внимание к бедственному положению крестьянства... К со-жалснию, в отличие от алхимического, язык лубка не имеет универсального применения и непонятен иностранцу: художник использовал ассоциативное мышление русского зрителя и применял в своем язь1ке русские слова, имена, цитаты из известных всем песен, басен. — 129 —
|