|
На полу валялись неповрежденные цепи, горели укрепленные в степах факелы, целыми и невредимыми остались узенькие слепые оконца под самым потолком... Атанор же угасал. И не было больше на нем привычного уже императору прозрачного сосуда. Только маленькие остывающие частицы золота сияли вокруг в неверном свете факелов... Леопольд был достаточно искушенным в теории алхимии и вообще очень понятливым человеком. И. стоя в осиротевшей лаборатории, он осознал, что лишился уникальной возможности присутствовал, при таинстве трапемутации! т Алхимик жестоко отомстил императору за свои цени и унижение, лишив возможности присутствовать при синтезе Красного Льва. Тем самым лишил Леопольда Первою — нет, не короны, не жизни, не свободы или богатства. Он лишил ею неизмеримо большего, перед чем бледнеет все остальное! Император так и остался человеком четвертого уровня, обыкновенным смертным. А ведь стоило ему остаться у атанора, рядом с алхимиком, и Врага вечности раскрылись бы перед ним! 11о теперь он был бессилен что-либо исправить: Тристан Старый, ставший адептом, отныне обладал возможностями, которые позволя ли ему становиться невидимым и проходить сквозь стены*.. Теперь у Леопольда Первого оставалась единственная возможность: заставить мопатка-авгусгиица малостьіютрудиться. но. разумеется, в присутствии самого императора либо его доверенных лиц. Однако Венцелю Зейлеру было еще далеко до завершения опыта. Поэтому сто перевели в освободивпгуюся лабораторию Тристана Старого. Вот там-то Зейлер и нашел маленький стеклянный иуаырск, содержащий в себе тяжелый красный порошок... Собственные эксперименты бывшего августинца гак и не привели к желаемому результату... Как он сумел оправдаться перед императором, остается загадкой. И все же славный день настал. Леопольд Первый был официально приглашен присутствовать на демонстрации тех возможностей, которыми будто бы обладал полученный Венцелем Зейлером порошок... Монах предложил для начала превратить в золото медный Милостиво (не стоит усложнять по пустякам отношения с п і ющимиалхимиками) Леопольд 1 Іерпі.ш дал соизволение: "Ну, что: начинайте..." И вот по знаку Вепцеля Зейлера слуга поместил медную чашку на огонь. Она уже раскалилась докрасна, когда монах, приговаривая что-то, высыпал в нее щепотку своего знаменитого красного порошка. І Іосле этого на глазах присутствующих он окунул этот медный сосуд в чан с холодной водой. Пар с шипением улетучился и... О чудо! Чаша из медной СТАЛА ЗОЛОТОЙ. Следующий эксперимент был, как и полагается, проделан с рту* тью. Вес присутствующие ожидали решающего гкгзультата в полном молчании. И вновь произошло нечто потрясающее. Застывший посчс того, как его перелили в плоскую чашу, металл засверкал солнечным блеском чистого золота! Проба этого золота (мало ли что!) была немедленно отнесена золотых дел мастеру, ожидавшему в соседнем иомешении. Все ожидали его решения, как приговора... — 116 —
|