|
— Маркс… — прошептал я. — Не делайте этого, — ответил он. Мы с Грейнджером плотнее прижали его к себе. — Не будь тупым героем, — прошептал Грейнджер. Иногда на войне бывают моменты, к которым не может подготовить никакое предварительное обучение. Я имею в виду мгновения, когда ценность человеческой жизни противопоставляется понятиям чести. На каком основании я, двадцатидвухлетний юноша, мог принимать решения, ставившие под угрозу все, чем обладал этот храбрый человек? Мог ли я распоряжаться будущим Маркса, жизнями его жены и детей, полагаясь на какой-то абстрактный принцип чести, о верности которого мне было известно не больше, чем ему? Два дня назад я без колебаний достал бы пистолет, если бы Дженкинс продолжил настаивать на белом флаге. Но теперь мое отношение изменилось. Разве победа или поражение зависели от воли людей? Разве исход войны не определяли силы, более великие, чем наша жалкая горстка больных и истощенных мужчин? Что сейчас было важнее, чем жизнь этого хорошего парня? Я мог спасти его одним криком, направленным в темноту. А что будет, если я промолчу? Что, если на рассвете мы похороним Маркса, внеся его в список погибших товарищей вместе с Милнсом и Стэндаджем — и только для того, чтобы утром подвергнуть себя новым испытаниям, невыносимой жажде и голоду? Однако я переборол себя. — Маркс, дружище, ты можешь еще продержаться немного? На рассвете немцы собрались в дорогу. Они произвели поверхностный осмотр ущелья, ничего не нашли, попили горячий чай и умчались прочь. Нужно ли мне было останавливать их? Просить о помощи? Я ясно видел немцев из укрытия. Как бы там ни было, я позволил им уехать. Через несколько минут наши парни выползли из своих нор, словно лисы. Мы выглядели как трупы. Я посмотрел в глаза Колли. Наверное, он думал о том же. Неужели мы сваляли дурака? Горячая вода и бисквиты почти не восстановили наши силы. Что делать с «Лянчей»? Грейнджер сказал, что он всю ночь пытался придумать какой-нибудь выход. — Давайте снимем передний вал и установим на его место сани, — предложил он нам. — Свяжем пару бревен вместе наподобие хвостовых лыж у гидросамолета. Езда не будет приятной, но мы загрузим в кузов наших раненых парней, которые не могут ходить. И нам не придется нести в руках канистры с водой. Никто не поздравил Грейнджера с блестящей идеей. Он не услышал благодарности и слов похвалы. Мы просто ласково похлопали его по спине и по плечам, а затем приступили к работе. Парни превратили грузовик в платформу, на которую мы уложили Маркса и Грейнджера. Колли всунул свои кости в пассажирское кресло. Панч сел за руль. Оставшись с одной «Лянчей» мы получили небольшое преимущество. Нас труднее было заметить с воздуха. Два человека спереди высматривали машины 288-го отряда. Тот, кто шел позади, следил за приближением самолетов. Через каждый час я устраивал передышку на пятнадцать минут. После трех таких заходов мы останавливались на час и собирались с силами. В случае удачи наш отряд должен был добраться до Бир-Хемета на второе утро. — 165 —
|