Супружеская любовь

15. Одежда Князя и его Министров была следующая: Князь был облечен в Подир пурпуроваго цвета, украшенный звездами, вышитыми серебром исподняя его одежда состояла из блестящей парчи цвета пацинтоваго; она была около груди открыта, а у передней части пояса, где находился Знак его Общества, она была несколько видна. Знак этот изображал Орла, над птенцами сидящаго на вершине дерева; он был из зияющаго золота, обложеннаго адамантами. Советники ближайшие были подобно же облечены, но без такого Знака, вместо котораго, они имели сапфиры, вделанные в золотую цепь, висящую на шее. Придворные были в тогах финиковаго цвета, а на них изображены сплетенныя цветы около орлиных птенцов; исподняя их одежда состояла из парчи опаловаго цвета; подобны были у них набедренники (femoralia) и чулки. Таковое было их одеяние.

16. Около стола стояли Советники ближайшие и Советники камеральные Правителя. Они, по повеленпо Князя, сложив руки, прочитали тихо вожделенный хваления Господу, по окончанию коих, они, по воли Князя, расположились за столом, за которым поместились и десятеро пришельцев, приглашенных Князем; придворные же, получив приказание служить им, стояли позади их. Тогда Князь сказал им: возьмите каждый по тарелки с кругов их и потом каждый по миски из Пирамиды. Коль скоро это было исполнено, то на тех же местах явились новыя тарелки и миски; между тем бакалы их наполнялись вином, лившимся из высокой Пирамиды;—таким образом ели и пили.—По умеренном насыщении бывших за трапезою, Князь, вступив в разговор с десятью приглашенными, сказал им: я слышал, что на земле, которая под этим Небом, вы были созваны для открытия ваших мыслей о Радостях Небесных и о Благополучи вечном, и что открыли их различно—каждый по приятности чувственностей тела своего. Но что значат приятности чувств телесных без приятностей души... Душа только производит приятности; приятности души, сами по себе есть блаженства непостижимыя,—однако же они бывают более и более постигаемы, по низхождению их в разсуждения мыслей, а отсюда в чувствования тела. В разсуждениях мыслей, они постигаемы бывают так как благополучия,—в чувствованиях тела как приятности, а в самом теле как телесныя удовольствия: из этих и тех в совокупности состоит Благополучие вечное, но одни последния не составляют вечнаго Благополучия, о только временное, которое оканчивается и проходит, иногда же бывает и злополучием. Видели вы теперь, что все радости ваши есть радости и Неба, и гораздо превосходнейшия нежели вы могли когда - либо помыслить; однако же и они не восхищают внутренно дух наш. В души наши втекает от Господа три существенности, составляющия едино; это триединое есть: любовь, премудрость и служение. Любовь и премудрость находятся только идеально, потому, что он пребывают собственно в побуждении и в помышлении мысли,—в служении же состоят вещественно, ибо тогда бывают совокупно и в действии в деле тела,—а где вещественно находятся, там и пребывают. Так как любовь и премудрость находятся и пребывают в служении, то по этому самому служение есть то, что производит в нас чувствование; притом же упражнение означает: верно, искренно и прилежно исполнять дела своей должности. Любовь служения и оттуда тагже в служения, не допускают мысль разсееваться, бродить и почерпать похоти из тела и Мiра, чрез чувства, с прелестями втекающия, от которых, как сильными ветрами расточаются истины Религии и истины Нравственности с их благами. Пребывание (studium) мысли в служении и содержит и собирает те истины и располагает мысль в форму, которою и восприемлется премудрость из тех истин; тогда изгоняются по ругания и посмеяния лжей и сует. Но об этом вы услышите более от тех из нашего Общества премудрых, которых я пришлю к вам после этого полудня. Сказав это, Князь встал от стола, а с ним встали и все гости; сказав: мир, он повелел Ангелу вождю пришельцев отвести их в назначенныя для них комнаты и изъявлять им все ласки и вежливости,—также призвать таких мужей, которые утешали бы их приятными и дружескими беседами о разных радостях этого Общества.