Человеческие качества

У человека очень много общего со всеми другими жи­выми существами, но ему не хватает лишь мудрости вы­жить. Постепенно утрачивая свои природные способности к приспособлению и выживанию, сочтя за благо все боль­ше и больше доверять свою участь разуму, то есть своим техническим возможностям, человек, вместо того чтобы меняться самому, принялся изменять окружающий мир, став в нем звездой первой величины. Ему бы никогда не одержать победы в прямой схватке с другими видами, но он предложил им бой на свой лад и стал неуязвим. Одна­ко мир не мог беспредельно изменяться, угождая его жела­ниям, и на каждой новой ступеньке своего восхождения человеку приходилось вновь осознавать свою возросшую силу и учиться жить с ней. В результате — вот он, челове­ческий парадокс: как в зыбучих песках, увязает человек в своих невиданных возможностях и достижениях — и, чем больше силы он применяет, тем больше в ней нужда­ется, и если вовремя не научится ею пользоваться, то об­речен стать вечным пленником этих зыбучих песков.

За последние десятилетия в новом порыве вдохновения человек одержал еще несколько головокружительных тех­нических побед, однако не нашел еще времени ни на­учиться пользоваться их плодами, ни свыкнуться с теми новыми возможностями, которые они ему дали. Так он начал утрачивать чувство реальности и способность оце­нивать свою роль и место в мире, а вместе с тем и те фундаментальные устои, которые на протяжении всех предшествующих веков с таким усердием воздвигали его

90

предки, стремясь сохранить человеческую систему п нала­дить взаимосвязь с экосистемой. Теперь человек оказался перед необходимостью кардинально пересмотреть свои традиционные взгляды на самого себя, на своих собрать­ев, на семью, общество и жизнь в целом, и пересмотреть в масштабах всей планеты, по он пока еще не знает, как это сделать.

Необходимо совершенно ясно отдавать себе отчет в не­лепости утверждений, что нынешнее глубоко ненормаль­ное и неблагополучное состояние всей человеческой систе­мы можно хоть как-то приравнивать к каким бы то ни было циклическим кризисам или связывать с какими-то преходящими обстоятельствами. И уж если — за неиме­нием другого подходящего слова — мы все же вынуждены называть все это кризисом, то должны сознавать при этом, что это особый, всеобъемлющий, эпохальный кризис, про­низывающий буквально все стороны жизни человечества. Римский клуб назвал его затруднениями человечества.

Диагноз этих затруднений пока неизвестен, и против них нельзя прописать эффективных лекарств; при этом они усугубляются еще той тесной взаимозависимостью, которая связывает ныне все в человеческой системе. С тех самых пор, как человеком был открыт ящик Пандоры и неведомая доныне техника выскользнула из-под его кон­троля, все, что бы ни произошло где-то в мире, отдается звонким эхом почти повсюду. Нет больше экономических, технических или социальных проблем, которые бы суще­ствовали раздельно, независимо друг от друга, которые можно было бы обсуждать в пределах одной специальной терминологии и решать не спеша, по отдельности, одну за другой. В нашем искусственно созданном мире буквально все достигло небывалых размеров и масштабов: динамика, скорости, энергия, сложность — и наши проблемы тоже. Они теперь одновременно и психологические, и социаль­ные, и экономические, и технические, и вдобавок еще и политические; более того, тесно переплетаясь и взаимо­действуя друг с другом, они пускают корни и дают ростки в смежных и отдаленных областях.