Быль беспредела, или Синдром Николая II

В сопровождении генерала Куманин прошел по пустынным коридорам особняка к выходу на подъездную галерею. Его машина, вымытая и заправленная, стояла у входа, в ней сидел тот самый капитан-«гаишник».

— Товарищ генерал, — нарушил молчание Куманин, — коль я уже уволен из органов, разрешите мне задать вопрос?

— Задавай, — разрешил Климов, — только не очень сложный.

— Почему вы сегодня в военной форме? — спросил Куманин.

Генерал рассмеялся:

— Я знал, что ты вырядился в форму и решил сделать то же самое, чтобы ты не зазнавался.

Затем наклонился к самому уху Куманина и тихо добавил:

— Мальчик меня достал. «Генерал, — говорит, — хочу, чтобы вы пришли в форме, если вы действительно генерал. Я так хочу». Ну что ты будешь делать? Пришлось переодеться, — и, заметив застывший взгляд Сергея, спросил, — ты слышишь меня?

Климов открыл дверцу машины и обратился к сидящему за рулем капитану:

— Доставите майора в Москву, куда он скажет. Сутки — свободны. — Повернувшись к Сергею, Климов добавил, показывая рукой на воздушную колоннаду галереи:

— Красотища-то какая, Куманин. Все-таки у твоего деда было хороший вкус.

И пошел обратно к массивным дверям.

Эпилог

Все дальнейшее Куманин вспоминает как-то неуверенно, будто все произошло не с ним, а с кем-то другим, причем этот, другой, ничего связного ему рассказать не смог, а сам Куманин, естественно, не мог услышанное точно пересказать.

Капитан, одетый в форму государственного автоинспектора, довез его до дома. Куманин чувствовал себя очень плохо: знобило, тошнило, кружилась голова. В холодильнике, как обычно, было почти пусто, лекарств — никаких. Нашлась бутылка водки, купленная по случаю несостоявшегося дня рождения Степана Агафоновича.

Сергей принял горячий душ, выпил полстакана водки и, прежде чем завалиться спать, решил все-таки дозвониться до отца в Ленинград.

Было около девяти часов вечера. Куманин набрал код Ленинграда и номер телефона 355-99-93. Гудки были длинными, но долго никто не подходил. Наконец, на том конце провода трубку сняли, и глуховатый голос ответил:

— Пост охраны. Младший сержант Капустин.

— Извините, — сказал Куманин. — Вы не могли бы пригласить к телефону Куманина Степана Агафоновича, отставного подполковника. Он, видимо, у вас отдыхает.

Куманин был уверен в том, что отец отдыхает в каком-нибудь закрытом ведомственном санатории. А то, что на вахте стоит «младший сержант», еще более его в этом убедило. Однако его любезный вопрос вызвал у младшего сержанта Капустина непонятный смешок, в котором сквозила примесь замешательства.