|
— Неужели вопрос так важен, — спросил он, — что необходимо беспокоить командира дивизии, разве нельзя решить его на уровне «особого отдела»? — Боюсь, что нельзя, — ответил Куманин, которому генерал не предложил сесть, а военная форма мешала сделать это без приглашения. — Слушаю вас, майор, — сухо сказал генерал, вкладывая в слово «майор» все свое презрение, в надежде, что Куманин оценит собственное ничтожество. — На территории вашей части, — доложил Куманин, — имеется полуразрушенная часовня. Когда-то там было кладбище монашеского скита. Мне необходимо осмотреть это место. Неподдельная тревога промелькнула в глазах командира дивизии, а на его решительном лице появилось выражение некоторой растерянности. Он явно ожидал не этого. — Зачем? — спросил генерал и добавил. — Что вы стоите? Садитесь. Куманин присел на стул. — Мне необходимо осмотреть это место, — ответил он, — в рамках задания, полученного от руководства, оно же не дало мне полномочий раскрыть суть полученного задания. Сказано было несколько затейливо, но вполне ясно. Этот ответ вконец расстроил генерала. Теперь он напоминал не Чапаева, а завмага, к которому нагрянула комиссия рабочего контроля. — Товарищ майор, — помолчав, сказал генерал, видимо, желая еще раз подчеркнуть ту бездонную пропасть, которая разделяла его и Куманина, — я официально вам заявляю, что мы действовали в полном соответствии с указаниями Министерства Обороны и инструкциями Главкома войск ПВО СССР. Было видно, что генерал говорит чистую правду, хотя Куманин не понял подтекста. Однако он умел играть в подобные игры. — Товарищ генерал, — с почтительностью в голосе ответил он, — я нисколько не сомневаюсь, что вы действовали в рамках полученного приказа, но я должен в этом лично убедиться и представить рапорт своему руководству о том, что никакой самодеятельности допущено не было. Сами понимаете, от того, что я напишу, зависит очень многое. Если все обстоит именно так, как вы говорите, товарищ генерал, значит… — Куманин смущенно замялся. — Значит что? — спросил генерал. — Значит, — пояснил Куманин, продолжая смущенно улыбаться, — вы не будете наказаны, во всяком случае, не будете наказаны строго. Я хочу, чтобы вы все правильно поняли. Я — не командир ракетно-артиллерийского дивизиона, а офицер КГБ майор Куманин, которому вы обязаны оказывать содействие, не задавая вопросов. Еще раз прошу вас, товарищ генерал, обратить внимание на подписи лиц, которые уполномочили меня осмотреть место у старой часовни. Именно этим лицам вы можете на меня пожаловаться, если найдете в моем поведении что-нибудь оскорбительное. А пока дайте мне сопровождающего и машину, чтобы я мог осмотреть место. — 229 —
|