Быль беспредела, или Синдром Николая II

— А что за начальник умер? — спросил Куманин, — наслаждаясь свежей клубникой.

— А шут его знает, — ответила баба Дуся, — полковник какой-то. Сказывали фамилию, да я позабыла.

— Не Лисицын случайно? — поперхнулся Куманин молоком от своей догадки.

— Не, — сказала старушка, — не Лисицын, Лисицына-то я знала, он майором был. Был там большой начальник, полковник какой-то, пару раз показывался у нас в поселке, после того и Лисицын пропал, и Ваня мой, и все. Меня с детьми выселить отседова хотели, да тут война с немцем началась, и позабыли, а после войны пенсию дали…

Куманин почувствовал, как заколотилось у него сердце. Значит, старая дача давно убитого серпуховского купца Куманина, и есть объект 17! И этот объект существует до сих пор, раз там такая охрана. Он забыл о молоке и клубнике, пытаясь унять дрожь, спросил:

— А кладбище-то это где? Где полковника этого похоронили?

— Километрах в семи отсюда. Там раньше скит стоял и кладбище при нем. Там его и схоронили. Слух был, что расстреляли за что-то. Потому так и похоронили.

— А подъехать туда на машине как-нибудь можно? — поинтересовался Куманин.

— Подъехать-то можно, — сказала старушка. — На Москву еще километра четыре проедешь, а там проселок вправо пойдет. Вот по нему еще километра три, а затем пешком уже недалеко. Только вот не пустят тебя, милок, туда.

— Это почему же? — Куманин допил молоко и вытер платком губы.

— Воинская часть стоит, все колючкой опутали. Бабы-то наши туда по грибы да за клюквой осенью хотят. Когда ничего, а когда ловят и штрафуют. Страсть какие злые бывают… Да и заросло там, поди, все. Часовенка должна стоять, коль не снесли. Красивая такая…

— Вы сами-то бывали там? — спросил Куманин.

— Еще с мужем ходила, — вздохнула бабка, — давно. Он мне часовню показывал. С тех пор не бывала.

Поблагодарив бабу Дусю за угощение, Куманин с ведром воды стал спускаться к шоссе.

Глава 7

I

Генерал Климов любил водить машину, хотя делать это удавалось очень редко. Беспрекословные инструкции для всей сановно-номенклатурной верхушки СССР категорически запрещали некоторые маленькие вольности, например, появляться где-либо без охраны, пользоваться общественным транспортом, а тем более ходить пешком по городу или другим местам, исключая специальные зоны вокруг охраняемых спецдач и заповедников. Не разрешалось жить, где хочется, кроме специально установленных районов, и, разумеется, водить машину. Даже Брежнев, обожавший сидеть за рулем, должен был в итоге подчиниться этим неукоснительным требованиям.