|
— Кстати, — спросил Феофил, — вам лицо этого мальчика никого не напоминает? — Да, — согласился Куманин, — мне все время кажется, что я уже где-то видел это лицо, но я не могу сообразить где. — Он очень похож на покойного цесаревича Алексея Николаевича, — заметил Феофил. — Не находите? Лицо цесаревича Алексея, сына Николая II, Куманин видел накануне на обложке книги Чарльза Гиббса, но оно не вызвало у него никаких ассоциаций. — Нет, не нахожу, — сказал он Феофилу. Феофил поднялся, подошел к книжным полкам и извлек оттуда фоторепродукцию, изображающую пятилетнего царевича на руках у дядьки-матроса. Царевич был одет в матроску, на голове бескозырка с надписью на ленте: «Штандарт». Он положил картинку перед Куманиным на стол, а рядом уже знакомую фотографию Нади с Алешей на руках. — Безусловно, это разные люди, — заявил экс-психиатр таким тоном, как будто цесаревичу Алексею, будь он жив, было бы ныне, в 1989 году, не восемьдесят пять лет, а пять. — Алеша гораздо светлее, у него другой овал лица. Но обратите внимание на нос, очень характерный разрез глаз и главное — губы. Согласитесь, сходство очевидно. — Прекратите, — болезненно поморщился Куманин. — У меня голова уже болит от ваших фантазий. Теперь понимаю, почему вас при Андропове не посадили, а отправили лечиться. Я бы поступил точно так же… Но вдруг, то ли под воздействием токов, исходящих от Феофила, то ли от их разговора, Куманин увидел сходство между Алешей Лисицыным на руках у Нади Шестаковой и цесаревичем Алексеем на' руках у дядьки. Куманин решил, что с него достаточно. Он посмотрел на часы. Было два часа дня. Надо было возвращаться в Москву. — Ладно, — сказал он, — пора ехать. — Мне следовать за вами? — спросил Феофил. — Пока не надо, — сказал Куманин, — когда вы мне понадобитесь, я найду вас. Запишите мой телефон. Если будет что-нибудь новое о Наде, звоните. Здесь откуда-нибудь можно позвонить? — С почты, — с чувством облегчения сказал Феофил, — правда, не всегда удается дозвониться. — Постарайтесь, — Куманин встал и направился к выходу. Уже подходя к машине, он спросил Феофила: — Кем был мой однофамилец, в честь которого названа здешняя богадельня? Говорят, и село до революции носило то же имя? — Серпуховский купец, — ответил Феофил, — был очень богат, гонял по Волге пароходы, торговал солью и рыбой. Во многих окрестных селах строил церкви, богадельни и школы. Но жил постоянно в самом Серпухове, где была еще куманинская пристань. Сейчас никакой пристани там уже давно нет. А недалеко отсюда у него была дача — шикарный трехэтажный особняк с колоннами. Я видел фотографию в одном из старых журналов, «Столица и усадьба», кажется. Вы когда сюда ехали из Москвы, обратили, наверное, внимание на идущую вправо дорогу, где пост ГАИ. Это и есть дорога к особняку. — 174 —
|