|
— Вы можете объяснить мне, — спросил Куманин, — что все это значит? Что это за мальчик такой, из-за которого разгорелся весь сыр-бор? Честно вам скажу, мне совершенно неизвестно, арестована Надя Шестакова или нет. Об этом гадать можно, не более. Подобное предположение может увести очень далеко по ложному пути… — Вы так и будете стоять в сенях? — вмешалась в разговор Клавдия Ивановна, продолжавшая рассматривать Куманина. Сергей ощущал на себе ее любопытный взгляд и нервничал, сам не зная почему. — Проходите в комнату, — продолжала она, — и там беседуйте, хоть до утра. Феофил вопросительно посмотрел на Куманина, тот на мгновение задумался, но потом махнул рукой: — Хорошо, побеседуем здесь, у вас. У Феофила оказалась маленькая комнатка, не более десяти квадратных метров. Окна смотрели на кусты с черной смородиной. Видимо, на фоне именно этих кустов Надя, Феофил и Алеша Лисицын когда-то фотографировались. В комнате стоял стол, украшенный настольной лампой с самодельным абажуром. На стене висело несколько книжных полок, на которых сверкали яркими корешками книги на иностранных языках, главным образом, насколько понял Куманин, по психиатрии и физиологии. Висела старинная фотография священника в облачении и с крестом на груди, а чуть дальше — яркая лубочная картина, на которой большой корабль, в результате страшного взрыва задрав корму, уходил в пучину. Маленькие фигурки людей прыгали за борт и беспомощно барахтались в волнах. В центре картины два дюжих ангела, распластав лебединые крылья, несли кого-то в морской форме над волнами, как дикие гуси Иванушку. — «Дантон»? — спросил Куманин, поймав на себе настороженный взгляд Феофила. — Нет, не «Дантон», — вздохнул Феофил, — это «Петропавловск». Дед у меня на нем служил и чудом спасся, после чего стал священником. Семейная реликвия. Он ее сам в Москве купил на базаре. Подойдя поближе, Куманин увидел, что внизу картины буквами, стилизованными под славянскую, вязь, написано: «Коварное потопление японцами броненосца „Петропавловск“ и чудесное спасение Великого Князя Кирилла Владимировича». Теперь стало понятно, что ангелы несли именно Великого Князя Кирилла. — Да, да, — произнес Куманин в некотором смущении, — я слышал об этом. Там еще кто-то из очень известных людей погиб… — Художник Верещагин, — подсказал Феофил, — и адмирал Макаров. — Кирилл Владимирович, кажется, потом, в эмиграции, стал главным претендентом на престол, а сейчас его сын, Владимир Кириллович. Столько лет прошло, а они все не желают признать своего поражения, на что-то надеются, — Куманин с неподдельным интересом рассматривал лубок. — Вы говорите, у вас там дед служил. А что потом с ним стало? — 167 —
|