|
— Не надо, — глухо произнес Феофил, всаживая топор в плашку. — Я мать предупрежу, можно? — Если не возражаете, — улыбнулся Куманин, — я пойду с вами. Мне не хочется гоняться за вами по местным огородам. Феофил ничего не ответил, и они вместе вошли в дом. — Мама, — обратился Феофил, — в Москву съезжу ненадолго. Тут товарищ приехал… Из угловой комнаты, тяжело ступая на больных ногах, вышла старушка лет шестидесяти пяти. Бросив взгляд на Куманина, она спокойно спросила: — Опять что ли забирают? Собрать теплое белье и харчей? Говоря честно, Куманин не знал, что ему дальше делать с Феофилом. Везти его в Москву? Но куда и к кому? Фактически Куманин являлся потерпевшим и по закону должен был вызвать милицию по факту квартирной кражи, написать заявление, указать подозреваемого и ждать результатов следствия. Самостоятельно задерживать Пименова он не имел права и отлично понимал, пользуясь, как обычно, полной юридической безграмотностью советского населения, он хотел лишь припугнуть Пименова, чтобы затем вытянуть побольше сведений. Сейчас Куманин решил отвезти Феофила в местное отделение милиции, чтобы тот почувствовал свою вину, побеседовать с ним в кабинете местного начальника, предварительно выпроводив того (если он на месте) покурить на улицу. На прощание у него была заготовлена сакраментальная фраза: «Пока идите домой. Когда понадобитесь, мы вас вызовем». Поэтому Сергей продолжал молча стоять в дверях, стараясь не глядеть ни на растерянное лицо Феофила, ни на его мать, собирающую сынку вещи и продукты в рюкзак. Его немного удивило, что женщина не причитала, ни задавала никаких вопросов, будто ее не интересовало, куда и на сколько так неожиданно увозят ее сына, и что он в конце концов, натворил. Только позднее Куманин узнал, что у Клавдии Ивановны — так звали мать Феофила — был в этом отношении большой опыт: пять арестов мужа, арест старшего сына, так и пропавшего в зоне, да два ареста самого Феофила. И это не считая десяти лет, которые она сама провела в лагере. Хорошо, что она тогда не задавала никаких вопросов, поскольку блефующий Куманин не знал бы, что на них ответить. — Пошли что ли? — сказал Феофил и обернулся к матери. — Ты не волнуйся, мам, это какое-то недоразумение… Старушка ничего не ответила, только покачала головой и вздохнула. «Ну и сволочь! — подумал Куманин — в чужую квартиру влез с монтировкой и что-то еще говорит о „недоразумении“. — Кстати, — сказал он, — диссертацию Шестаковой захватите, пожалуйста. И поехали. — 165 —
|