Становление личности

Короче говоря, мы определенно не можем сказать, что религиозное чувство — это всегда объединяющая философия жизни.

В то же самое время возможен такой вид религиозного чувства, который дей­ствительно дает всеохватывающее решение загадке жизни в свете ясной теории. Так может происходить, если религиозный поиск рассматривается как самоцель, как ценность, лежащая в основе всех вещей и желаемая ради нее самой. Когда человек предается этой цели (а не «использует» ее), религия становится «внутренней» цен­ностью индивида и в этом качестве выступает как всеобъемлющая, интегративная и мотивирующая25.

Пониманию такого религиозного чувства может помочь сравнение его с юмо­ром. Они похожи только в одном отношении. Оба вводят беспокоящее событие в но­вую систему отсчета, разбивая, так сказать, контекст буквального мышления. И юмор, и религия проливают новый свет на жизненные неприятности, вырывая их из рутинных рамок. Смотреть на наши проблемы юмористически — значит, видеть их как маловажные, смотреть на них религиозно — значит, видеть их в серьезной системе иного смысла. В обоих случаях появляется новая перспектива.

Во всех других аспектах они различаются. Юмор полагается на видение несо­ответствия в событиях, религия видит высшее соответствие. Так как переживания вряд ли могут в одно и то же время рассматриваться как важные и как тривиаль­ные, следовательно, мы не можем одновременно что-то осмеивать и почитать. Мы

24 См AllportG W The nature of prejudice Cambridge (Mass ) Addison- Wesley, 1954, Idem Religion and prejudice//Personality and social encounter Boston Beacon, 1960 Ch 16

25 Подробнее об этом cm AllportG W The individual and his religion N Y Macmillan, 1950

Зрелая личность 349

можем и шутить и молиться по поводу одних и тех же тревожащих жизненных со­бытий, но не в одно и то же время.

От превращения в циника (этим рискует радикальный юморист) религиозно­го человека удерживает убеждение, что на свете есть нечто более важное, чем смех, то есть признание того факта, что и смеющийся, и сам смех имеют свое место в системе вещей. Когда принимается этот важный момент, остается еще много места для шуток. Действительно, можно привести аргумент в пользу превосходного чув­ства юмора религиозного человека, решившего раз и навсегда: такие-то вещи свя­щенны и обладают крайней ценностью, а ко всему остальному нет нужды относить­ся всерьез. Он может видеть, что многие происшествия смехотворны, что мужчины и женщины, включая его самого, предаются забавному тщеславию, как актеры в театре. В их выходах на сцену и уходах со сцены для него ничто не имеет значения, если не касаться вопроса их конечной ценности в системе вещей.