|
В самом деле, Рязанцев хихикал, и Рязанцева смеялась. – Он был дряхл, он уже не мог держаться на ногах и падал вот так, – Миронов опустился в глубине ложи на колена: и голос у него дрожал, – Миронов заговорил дрожащим стариковским голосом: – «Сонечка, дружочек мой, твой дедушка был мне друг; я хочу обеспечить тебя, чтобы ты была свободна, независима»… – Шут! Рассмешил меня; не могу сердиться. – Сонечка, дружочек мой! – Будь моей вдовою! – Исполни последнюю просьбу умирающего старца! – Подурачь его! – Не ты, Сонечка, виновата, что ты стала моею вдовою, – он сам сочинил твою историю при помощи шута Миронова. Шут Миронов не перестанет паясничать, пока ты не согласишься на мою последнюю просьбу; и что же будет, если ты не поспешишь согласиться? – Вот ты уже смеешься, а Анна Александровна еще громче, а Григорий Сергеич уже хватается за бока; шут Миронов доведет вас до хохота, все услышат, все осудят вас, подумают: нехорошо хохотать в опере, когда чувствительные люди плачут, и сам шут Миронов расчувствовался до слез… – он хныкал и строил гримасы. – Так вы будете мистифировать его, Лидия Васильевна? – весело продолжал он своим настоящим голосом, уже уверенный в ее согласии… – В самом деле, это будет забавно. – Но зачем же вы, Миронов, сделали меня вдовою? – Я не хочу быть вдовою. – Лучше вы оставили бы меня девушкою, как он воображал. – Нельзя было, Лидия Васильевна: вы слишком смелая. И вдову и замужнюю женщину не скоро найдешь такую. – Невозможно! – Вы не могли б играть роль девушки. – Вот прекрасно! Когда я была девушкою, я была еще смелее, нежели теперь, потому что совершенно не понимала, что такое влюбляться, – беспрестанно воображала, что влюблена, и чувствовала, что это вздор. Впрочем, это почти совершенно правда: самый глупый вздор. Ребячество, забавное ребячество. – Вот за это-то и надобно наказать его, что он имел глупость влюбиться в вас, Лидия Васильевна, – сказал Миронов, полушутя, полусерьезно. – Алексей Иваныч говорит правду, что никто не должен влюбляться в вас. Я вот и моложе Нивельзина, а не влюбляюсь. Ему следовало бы быть умнее меня, а не глупее. Пожалуйста, проучите его хорошенько. Смеет влюбляться! – Я готов поколотить его, ей-богу! – Это будет весело, Миронов. Но я очень недовольна, что вы хоть в шутку назвали меня вдовою. Я не хочу быть вдовою. Я буду девушкою. Она замолчала и, по-видимому, стала внимательно слушать пение. Но через минуту обернулась к Миронову и повторила: – Я очень недовольна, Миронов, что вы назвали меня вдовою. — 76 —
|