|
О. Л. Книппер ответила 23 сентября 1903 г. (Книппер-Чехова , ч. 1, стр. 274–275). Как провела ты время в Севастополе с рыжим усачом? – Об А. К. Шапошникове Книппер писала 19 сентября: «Шапошников меня замучил. Возил на Братское кладбище, угощал обедом на бульваре, и вином, и шампанским и злил меня нелепостью. Голова болит адски. Хочется быть одной до ужаса <…> Шапошников устроил отдельное купе 1-го класса. К чему? Я не привыкла к таким парадам. Меня это мучает. Не дают времени думать о тебе. Мечтаю лечь одна, раздеться и думать о тебе, о Ялте. Я плакала, когда уезжала» (там же, стр. 268–269). Получив письмо Чехова, Книппер 24 сентября опять вернулась к этой теме: «О, эти рыжие усы! Как я их ненавидела! Как они пожимались, и кланялись, и, ехавши мимо церкви, сняли шляпу, и крестились за здоровье Антона Павловича. Глупо и нелепо было пить шампанское с чужим для меня человеком, на берегу моря при заходящем солнце. А мне так хотелось быть одной, сидеть на берегу и передумывать все, что я пережила за последнее время» (там же, стр. 275). …пьеса пойдет в первых числах декабря… – Премьера «Вишневого сада» состоялась в Художественном театре 17 января 1904 г. «Новое время» все продолжает пощипывать Горького… – В «Новом времени» (1903, № 9886, 12 сентября) была напечатана «Отповедь г. Максиму Горькому» В. Буренина. В ней Буренин в грубом тоне ответил на статью М. Горького «О кишиневском погроме», опубликованную в журнале «Освобождение» (1903, № 24), в которой Горький назвал подстрекателями погрома Суворина, Буренина, Величко и др. сотрудников «Нового времени». Буренин утверждал, что настоящими виновниками кишиневского погрома являются «прежде всего любимейшие чада его лубочного „творчества“, ухарские Васьки Пеплы, Челкаши, Коноваловы и им подобные воры, грабители и душегубцы». …как идет «Юлий Цезарь»… – В Художественном театре шли репетиции «Юлия Цезаря» Шекспира. 22 сентября, описывая первый день пребывания в Москве, Книппер писала: «…пошла в театр, вошла в зал как раз в то время, когда Цезаря пронзают кинжалами, и оторопела – ничего не понимаю. Всюду белые тоги, в которых не скоро узнаешь всех. В Вишневском мне что-то нравится, а может, просто темперамент его настоящий подкупает, еще не разобралась. Брута не понимаю пока, но что-то мне не нравится в самом голосе, в речи. Ну, потом все налетели на меня, пошли поцелуи, рукопожатия, расспросы без конца о тебе и просьба послать тебе от всех нижайший поклон и уверение в любви и преданности» (Книппер-Чехова , ч. 1, стр. 273). — 429 —
|