|
Погода совсем летняя. Нового ничего нет. Не пишу ничего, все жду, когда разрешишь укладываться, чтобы ехать в Москву. В Москву… в Москву! Это говорят уже не «Три сестры», а «Один муж». Обнимаю мою индюшечку. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина, кв. 35. Чеховой М. П., 21 ноября 1903*4247. М. П. ЧЕХОВОЙ 21 ноября 1903 г. Ялта. Милая Маша, вчера у себя в кабинете я нашел около камина на ковре стекло* от очков или pince-nez. Спроси у мамаши, не потеряла ли она. Пусть не покупает нового, если потеряла, я привезу. Бабушка* очень довольна, благодарит за валенки. Все тихо, благополучно. Арсений ночует в доме, внизу на лестнице. Приеду тотчас же, как только позовут телеграммой*. Будь здорова и благополучна. Твой А. 21 ноября. На обороте: Москва. Марии Павловне Чеховой. Петровка, д. Коровина, кв. 35. Алексееву (Станиславскому) К. С., 23 ноября 1903*4248. К. С. АЛЕКСЕЕВУ (СТАНИСЛАВСКОМУ) 23 ноября 1903 г. Ялта. 23 ноября 1903. Дорогой Константин Сергеевич, сенокос бывает обыкновенно 20–25 июня*, в это время коростель, кажется, уже не кричит, лягушки тоже уже умолкают к этому времени. Кричит только иволга. Кладбища нет, оно было очень давно. Две-три плиты, лежащие беспорядочно, – вот и все, что осталось. Мост – это очень хорошо. Если поезд можно показать без шума, без единого звука, то – валяйте. Я не против того*, чтобы в III и IV акт<ах> была одна декорация; было бы только удобно в IV акте выходить и входить. Жду не дождусь дня и часа, когда наконец жена моя разрешит мне приехать. Я уже начинаю подозревать жену, не хитрит ли она*, чего доброго. Погода здесь тихая, теплая, изумительная, но как вспомнишь про Москву, про сандуновские бани, то вся эта прелесть становится скучной, ни к чему не нужной. Я сижу у себя в кабинете и все поглядываю на телефон. По телефону мне передаются телеграммы, и я вот жду каждую минуту, что меня позовут наконец в Москву. Крепко жму руку, до земли кланяюсь Вам за письмо. Будьте здоровы и благополучны. Ваш А. Чехов. Книппер-Чеховой О. Л., 23 ноября 1903*4249. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 23 ноября 1903 г. Ялта. 23 ноября. Здравствуй, венгерская лошадка, как поживаешь? Скоро ли выпишешь своего мужа? Вчера с утра до обеда у мужа сидел учитель из Гурзуфа*, очень интересный молодой человек, который все время забирал в рот свою бородку и силился говорить о литературе; от обеда, впрочем, с 3-х часов до вечера сидела у меня приятнейшая начальница гимназии* с какой-то классной дамой, которую она привела, чтобы на меня посмотреть; был и Лазаревский, все время, не умолкая, говоривший о литературе. И как же досталось тебе! Я сидел с гостями, слушал, мучился и все время ругал тебя. Ведь держать меня здесь в Ялте – это совсем безжалостно. — 198 —
|