|
Петровка, д. Коровина. Книппер-Чеховой О. Л., 22 марта 1903*4048. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 22 марта 1903 г. Ялта. 22 марта. Дуся моя славная, вот что ты должна сделать перед отъездом в Питер: посмотри, какое у меня есть белье в Москве, и напиши мне подробно. Сколько рубах, сколько подоконников и проч. Из Петербурга будешь телеграфировать. Между прочим, ты протелеграфируешь, в какой день вернешься в Москву; если ты вернешься, скажем, во вторник, то я в Москве буду уже в понедельник. На вокзал не поеду тебя встречать, а буду поджидать дома, с распростертыми объятиями. Милая дуся, ну для чего мог бы понадобиться мне до осени стол Шаховского?* Ведь до осени мы будем путешествовать, и неужели у тебя нет страха к чужой мебели, с ее запертыми ящиками, с разговорами потом, что мебель-де испорчена у Чеховых, и проч. и проч. Не нужно, не нужно! Мы купим и письменный стол, и диван, все свое заведем. Понадобится корова или лошадь – купим и их. Ты пишешь, что в Ялту едет много народу*, что мне будет не скучно. Мне нужна жена, а не гости, дуся моя, и никого я не хочу видеть. Начальнице вручил фотографию твоей мамы*, а моей тещи. Получишь на Страстной. Родная моя, пиши мне побольше! Умоляю тебя на коленях! Прошу убедительно! Не ленись, не обращай внимания на головную боль, а садись и пиши, пиши, о чем хочешь, каждая твоя строчечка дорога мне. Ну, целую тебя, немочка моя Книпша, обнимаю и еще раз целую. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина. Гиляровскому В. А., 23 марта 1903*4049. В. А. ГИЛЯРОВСКОМУ 23 марта 1903 г. Ялта. Милый дядя Гиляй, твои «Люди четвертого измерения» великолепны, я читал и все время смеялся. Молодец, дядя! После 20 апреля буду в Москве*. Крепко жму твою ручищу. Твой А. Чехов. 23 марта 1903 г. Книппер-Чеховой О. Л., 23 марта 1903*4050. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 23 марта 1903 г. Ялта. 23 марта. Милая моя бабуля, ты сердишься на меня из-за адреса*, все уверяешь, что писала, да будто еще несколько раз. Погоди, я привезу тебе твои письма, ты сама увидишь, а пока замолчим, не будем уже говорить об адресе, я успокоился. Затем, ты пишешь, что я опять спрашиваю насчет тургеневских пьес и что ты уже писала мне* и что я забываю содержание твоих писем. Ничуть не забываю, дуся, я перечитываю их по нескольку раз, а беда в том, что между моим письмом и твоим ответом проходит всякий раз не менее десяти дней. Тургеневские пьесы я прочел почти все. «Месяц в деревне», я уже писал тебе, мне не понравился*, но «Нахлебник», который пойдет у вас*, ничего себе, сделано недурно, и если Артем не будет тянуть* и не покажется однообразным, то пьеса сойдет недурно. «Провинциалку» придется посократить*. Правда? Роли хороши. — 116 —
|