|
Я здоров, в последние дни что-то стал покашливать, но, должно быть, это неважно, случайно. Чувствую себя бодро, сижу в саду или немножко работаю в кабинете. Думаю о тебе, о нашей поездке в Швейцарию, в Италию. Будем за границей много есть и много пить пива. Я ведь всю зиму ничего не пил. 17-го марта был на именинах у Алексея Максимовича. К нему приехала жена*. Она и он говорят* о тебе с восхищением; говорят, что за последний год ты сильно шагнула вперед, играешь чудесно. Я слушал, радовался, что у меня такая жена, и на ус себе мотал. Я послал одно письмо в Пименовский пер<еулок>*. Получила ли? Ах, дуся, какое это было огорчение с адресом. Так не забудь же сказать Немировичу насчет Пушкаревой. В письме к ней я так расхвалил его, что, если бы он прочел, пришел бы в восторг. Свой петербургский адрес пришли мне заранее*. Из Петербурга будешь присылать мне длинные телеграммы, в мой счет, на что ассигную 25 руб. Знаешь, дусик, «Месяц в деревне»* мне весьма не понравился. Пьеса устарела; если у вас она не понравится, то скажут, что виновата не пьеса, а вы. За зиму я отвык от людей, от жизни, уже ничего не умею, решительно ничего, так что пригласи к себе кого-нибудь, а когда я приеду, то будем спать втроем. Дуся моя, согласна? Нет? Обнимаю тебя, целую, перекувыркиваю, встряхиваю. Пиши мне каждый день, не терзай меня. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Петровка, д. Коровина, 35. Книппер-Чеховой О. Л., 21 марта 1903*4047. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 21 марта 1903 г. Ялта. 21 марта. Дуся моя, твое последнее письмо просто возмутительно*. Ты пишешь, что «в скольких письмах писала, что переезжаем на Петровку, д. Коровина», между тем все твои письма целы у меня и только в одном ты вскользь сообщаешь, что перебираетесь в д<ом> Коровина – и мне оставалось думать, что вы перебрались в Пименовский пер<еулок>. Я так и знал, что я же окажусь виноватым! И все твои письма целы у меня, я покажу их тебе. Ну, да бог с тобой. С этим адресом была в течение двух недель такая обида, что до сих пор успокоиться не могу. У нас нет дождя. «Вишневый сад» будет*, стараюсь сделать, чтобы было возможно меньше действующих лиц; этак интимнее. Ну, больше писать не могу, прости. Твой А. Ты пишешь, что я невнимательно читаю твои письма. Из чего это видно? Я привезу все твои письма, и ты сама увидишь, что ни одно письмо не пропало и что ни в одном нет адреса. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. — 115 —
|