|
Кстати сказать, кроме «Искренних песней», у меня имеются еще четыре Ваши книги*, а именно: 1) «Малыши», 2) «Из песен о труде», 3) «На воле» и 4) «Кобзарь». Всего, стало быть, пять. Шлю Вам сердечный привет, крепко жму руку, будьте здоровы и благополучны. Ваш А. Чехов. В Московскую контору императорских театров, около 15 марта 1903*4039. В МОСКОВСКУЮ КОНТОРУ ИМПЕРАТОРСКИХ ТЕАТРОВ (Черновое) Около 15 марта 1903 г. Ялта. В ответ на отношение за № 348 имею честь сообщить, что гонорар за пьесу мою «Предложение» я просил и не за 1902 и не за 1903, а за 1901 год, а также прошу выслать гонорар по талону, который был выдан мне и потом в 1901 г. оставлен в казначействе для исправления, как мне сказали тогда, ошибки. Вишневскому А. Л., 17 марта 1903*4040. А. Л. ВИШНЕВСКОМУ 17 марта 1903 г. Ялта. Милый Александр Леонидович, прошу Вас, сообщите мне адрес Маши и Ольги*; куда они переехали? Я знаю, что в д<ом> Коровина, но на какой улице? Крепко жму Вам руку. Ваш А. Чехов 17 марта 1903. На обороте: Москва. Александру Леонидовичу Вишневскому. Неглинный пр., мебл. к-ты «Тюрби». Книппер-Чеховой О. Л., 17 марта 1903*4041. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 17 марта 1903 г. Ялта. 17 марта. Радость моя, адреса я не получил и уже отчаялся получить когда-нибудь, а потому пишу тебе опять на театр. Дяде Карлу большое спасибо за стол и диван*, но так как на лето мы уедем*, а осенью будем заводить себе обстановку, то едва ли понадобятся теперь и стол, и диван. А перетаскивать сию мебель, очень громоздкую, с места на место очень неинтересно. Теперь, радость, собака моя добрая, просьба, за которую, конечно, ты не поблагодаришь меня. Дело в том, что начальница гимназии В. К. Харкеевич уезжает в Петербург и конечно будет присутствовать на спектаклях Худож<ественного> театра. Она умоляет меня, чтобы я упросил тебя – записать одну ложу бельэтажа на «На дне»* и одну ложу на «Дядю Ваню», всего две ложи. Дуся моя, запиши, если не поздно. Пожалуйста! Почему-то я не уверен, что это письмо дойдет до тебя. И вообще грустно, что моя переписка с тобой так глупо расстроилась и черт знает из-за чего, из-за адреса, из-за улицы, так как про дом Коровина ты уже писала. На какой улице этот дом окаянный?* На Петровке? Ты, положим, очень занята, но Маше ничего бы не стоило прислать мне адрес. Ну, да все равно. У нас тепло, туманы. Я сижу в саду и то думаю, то злюсь. Получил и от Телешова письмо насчет Шольца*. — 112 —
|